Год моей смерти

Глава 20. Я всегда был плохим

- Количество жалоб… впечатляет, - после паузы сообщил опекун.

Плохой мальчик-предсказатель раздраженно фыркнул.

- Ты еще и задира, оказывается, - хмыкнул опекун, дочитывая до конца бумагу из академии, в которой учился предсказатель. - Под твою руку попадали и аристократы, и стипендиаты; одному очки разбил, другому нос и… да. Интересно.

Опекун поднял лицо от бумаги и отложил ее в сторону на стоявший рядом стол. Ради такого случая он оставил все свои дела, приехал в академию, выслушал ее ректора и даже извинился. Дважды. Хотя ему-то как раз извиняться было не за что.

Не он же был этим несносным пятнадцатилетним студентом, который за последний год полностью отбился от рук.

- Разочарован? - с некоторым вызовом спросил предсказатель, которому на самом деле было очень стыдно.

Но он ничего не мог с собой поделать.

- Обеспокоен, - покачал головой опекун.

- Не надо было отправлять меня сюда, - выпалил предсказатель. - Я ведь не просил. Мне не надо. Я тут… лишний.

- Преподаватели так не считают. В учебе ты очень даже усерден. Нравится, видимо.

- Нет. Мне не нужно все это, и быть здесь – тоже, и…

- А что ты тогда будешь делать потом?

- Когда – потом?

- Когда вырастешь. Станешь взрослым, - опекун не спускал глаз с предсказателя, удобно усевшись на диване, который стоял в комнате для посещений.

Студенты из других регионов жили прямо при академии, и родители, вдруг заскучавшие среди семестра по своим детишками, могли навещать их вот в таких комнатках. Опекун находил их тесными и неудобным, но выбора не оставалось. Среди семестра вытащить студента за пределы академии сложно. Преподаватели считали, что так держат студентов в тонусе.

Опекун же своими глазами видел, что это скорее подталкивает их к юношескому бунту. В случае с его мальчишкой – масштаб был впечатляющим. Только за этот месяц это уже второй приезд сюда. И вовсе не об успехах подопечного приходится слушать, как раз наоборот.

- Я смогу работать кем-нибудь, - неуверенно ответил предсказатель.

- Кем?

- Я решу! Сам.

- Когда? - не отступал опекун.

- Ты… почему так говоришь со мной?

- Потому что передо мной подросток, который спорит ради спора. И всем назло, - отрезал опекун. - Я что-то говорил о том, что не буду оплачивать твое обучение? Разве я тебя наказываю сейчас? К чему этот протест? Я просто понять хочу, что с тобой происходит. Почему из милого мягкого мальчишки ты растешь в обозленного юношу? Тебя здесь кто-то обижает?

- Меня? - хмыкнул предсказатель.

- А, еще и гордишься, что кому-то по носу смог попасть, - вздохнул опекун.

Предсказатель тут же понял, что нечем хвалиться. Это правда. Тем, что задирает других, разве стоит гордиться? Ведь все эти люди, с которым он так себя вел… студенты. Эти студенты конкретно ему ничего не сделали. Считать его за полоумного – разве ж это беда? Было чистой правдой когда-то.

Пару лет назад, когда мальчик-предсказатель оказался в этой академии после домашнего обучения, все казалось очень даже… обнадеживающим. Вокруг много ровесников, сколько он за раз рядом с собой никогда не видел; много нового и непонятного вокруг, чего из-за долгой болезни предсказатель даже не мог как следует распробовать.

Он сильно отставал от остальных детей. Дело тут не только лишь в том, что домашнее образование давало меньше плодов, просто… он был таким. Детишки вокруг него уже хотели казаться взрослыми, говорить взрослые слова с самым умным видом, а плохой мальчик-предсказатель половины-то не понимал. Не в смысле слов дело – он просто о сложных вещах не задумывался. Его развитие было на уровне вчерашнего ребенка, которого зачем-то выбросили в большой мир с множеством деталей, от которых в глазах рябит.

Пока плохой мальчик-предсказатель сидел в своем домашнем коконе, его дар видеть прошлое никак ему не мешал. Он был себе и был, иногда подбрасывал какие-то странные картинки про опекуна, учителей или помощников по дому, но предсказатель, балансирующий на грани юродства, не придавал этому калейдоскопу в голове никакого значения.

Похоже, способность только и ждала, когда же ее выпустят в мир побольше. Первые месяцы в академии оба они – мальчик и его способность – присматривались да принюхивались. Что это, а вон то, и там… Правил вокруг было много, неявная иерархия студентов немного смущала, но была понятной – ведь отражала мир реальных взрослых с поразительной точностью. Мальчика-предсказателя никто не обижал. Несмотря на детское поведение, наивность и то самое, что опекун звал в нем милым и мягким. Мальчик-предсказатель знал, что за глаза его иногда и полоумным зовут, да только все это его не обижала.

Он-то знал, что не такой вовсе. Просто в его мире куда больше вещей, которые ему надо изучить. Вот и больше времени нужно, чтобы всех догнать. Если, конечно, обязательно кого-то догонять.

Поменялось все не одним днем, постепенно… Дар предсказания уже бессовестно смотрел всех подряд, выискивая за душой тех или иных студентов, преподавателей, деканов… Неприглядные истории. Он, мальчик-предсказатель, видел это так, будто был там. Эта его способность, видеть прошлое, работала идеально. Ничего не скрывала. Иной раз мальчик смотрел на человека, которого видел первый раз, а уже знал о нем едва ли не все, как будто тот ему часами о жизни рассказал.

Или появлялись воспоминания в голове, которые явно ему, предсказателю, не принадлежали. Большая часть прошлого, что видел предсказатель, лицеприятной… не была. Ссоры. Измены. Бранные слова. Насилие. Воровство. Взятки. Чего он только не насмотрелся.

Мальчик увидел реальный мир, что вырос в волшебной стране, без прикрас. И оставаться после такого прежним не смог.

Очевидно, созревание тела сыграло в том не последнюю роль, опекун это понимал. Но взросление юнца совершилось слишком быстро, а максимализм и желание противостоять кому бы то ни было вызывали опасение за его будущее.