Год на счастье. Автор в книге

Глава 3. Совесть.

Ева.

Стучать в массивную дверь детективу пришлось достаточно долго. Дежурная медсестра уже давно устроилась на ночь и вовсе не ждала гостей.

— Детектив? — удивлённо спросила дама, неохотно распахивая створки и смерив злого мужчину совсем не приветливым взглядом.

— Миссис Бон, я нашёл девушку около станции. Она не в себе, вероятно, сбежала из приюта святой Анны, — процедил Адам и, отодвинув даму от прохода, протолкнул меня в помещение.

Пока медсестра пыталась разузнать у мужчины подробности происшествия, я осматривала помещение.

Белые стены, большие окна и высокий потолок. Если бы не знала, могла бы подумать, что меня завели в корпус университета или старое здание при церкви. Только металлические койки, да стойкий запах лекарств напоминали о том, что мы вовсе не в старом музее.

— Ева Янг, — зло прорычал детектив.

Услышав знакомое имя, резко развернулась, ловя на себе пристальный взгляд старушки и злого мужчины.

— Я не могу оставить девушку без документов. Не похоже, что ей плохо. Вам следует доставить её в участок. А если она буйная? — отпиралась от незваной пациентки медсестра.

Адам буквально зарычал — даже глаза стали почти чёрными, — но старушка боялась буйную пациентку гораздо больше, чем приличного, хоть и строгого, мужчину.

— Вы предлагаете держать её в камере? В таком состоянии она и суток там не протянет! А потом вернётся к вам, но уже с лихорадкой, — не сдавался мой ночной спаситель.

— Вот тогда мы её и определим, а пока что покиньте помещение, детектив Хейс. Мы не ночлежка. Это в компетенции шерифа. Пусть выясняет, кто такая и как оказалась в нашем богом забытом городке, — настойчиво произнесла дама, указав рукой на дверь.

Возиться с находкой не хотелось не только Адаму Хейсу, но и неизвестной мне леди.

— Будьте уверены, что шериф сообщит о вашей халатности главному врачу, — процедил Адам, а потом меня не слишком любезно ухватили за руку и повели прочь.

— Пойдёмте, мисс. Пока память не вернётся, будем считать, что вы и есть та самая Ева Янг. Надеюсь, вы не возражаете, — недовольно заявил он.

— Всё-таки в участок, — на ходу пискнула я детективу, цепляясь за его руку, которая излишне крепко сжалась на моём предплечье.

“Нужно было добавить в черты характера главного персонажа побольше учтивости,” — мелькнула мысль, и я едва подавила улыбку.

Всё происходившее всё ещё казалось бредовым сном. Затянувшимся и слишком жутким.

Хорошо, что я писала не дарк-фэнтези, иначе грозила оказаться какой-нибудь рабыней орка или дракона. Тут хоть мир более-менее схожий с нашим.

Пока в голове мелькали не совсем здоровые и адекватные мысли, строгий и злой детектив затолкал меня в машину и направился обратно в сторону города.

— Мистер Хейс, кажется, я ехала к родственнице. Она одинокая, в возрасте, занимается выпечкой, но имя никак не вспомню, — решила проверить свою догадку.

Ночевать в сырой и холодной камере, рядом с девушками лёгкого поведения совершенно не хотелось. Не уверена, что в это время такие водились, но проверять желания однозначно не было.

Машина резко остановилась, а Адам прищурился и снова начал сверлить меня взглядом.

— Как удачно вы всё вспомнили, Ева, — с сомнением протянул детектив.

Да уж, на его месте я бы тоже задумалась.

Странная и почти раздетая дама на дороге, информация, которая приходит весьма своевременно... Для придирчивого молодого детектива это выглядело более чем подозрительно.

Но не рассказывать же ему, что я вообще брежу, а он просто плод моего воображения. Тогда меня повезут сразу в приют — никакие слова не помогут.

Пока Адам сверлил меня взглядом, я усердно куталась в плащ, не собираясь оправдываться и рыть себе яму поглубже.

— Возможно, мне действительно стоит оставить вас в участке, — зло сказал мужчина, продолжая наблюдать за моей реакцией.

— Если вам не будет совестно сидеть за праздничным столом, зная, что оставили девушку мерзнуть в сырой камере в Рождественскую ночь, — тихо огрызнулась в ответ.

— Совесть переоценивают. В моей работе она только мешает, — припугнул мужчина.

Я бы поверила, если бы ночами не сидела над сценой с описанием того, как молодой детектив переживал свои неудачи и сожалел, что не успел спасти очередную жертву монстра.

Совесть, как и благородство, были этому мужчине не чужды. Я знала это наверняка — ведь сама его придумала.

Но не сообщать же об этом своей галлюцинации, которая так старательно пыталась убедить меня в обратном.

— Мне холодно, мистер Хейс. Если вы всё же решили запереть невинную девушку в камере, тогда не тяните, — тихо сказала, кутаясь в плащ.

Ещё минуту Адам Хейс сверлил меня взглядом, а потом обречённо вздохнул и завёл машину.

— В городе только одна пожилая миссис занимается выпечкой и достаточно одинока, чтобы приютить странную родственницу, — буркнул детектив, и авто дёрнулось в сторону центральной улицы.

Спустя несколько минут тормоза скрипнули у ржавой калитки, а над головой заскрипела вывеска "Травы и сдоба".

При описании этого дома я не думала, что выглядеть он будет так убого, особенно учитывая престижный район.

— Что ж, Ева, проверим, ждёт ли вас родственница, — с кривой улыбкой детектив протянул мне руку, а затем, не дождавшись, дёрнул на себя.

— Вы со всеми такой грубый или неожиданно воспылали ко мне особой страстью? — не удержалась от колкости и попыталась вывернуть руку из жёсткой хватки.

Надоело, что он таскает меня как тряпичную куклу. А ещё этот взгляд, наполненный подозрением и лёгким презрением.

Совсем не таким я представляла своего идеального мужчину, и злость уже не была веским оправданием для такого обращения. В конце концов, он мог оставить меня на том тротуаре и не возиться, раз это настолько затруднительно.

Такой реакции Адам Хейс явно не ожидал и даже отпустил.