Год на счастье. Автор в книге

Глава 4. Мошенница.

Ева.

От такого заявления Адама я напряглась, но старалась обернуть страх в оболочку праведного гнева. Впрочем, в этом мне удачно помогла так называемая тётя.

— Что вы такое говорите? — выдохнула старушка, от шока, лишившись дара речи.

— Да как вы смеете? — возмутилась я, понимая, что просто так от этого дотошного мужчины не отделаться.

— А что? — сделав вид, что не понял нашей реакции, Адам развёл руками. — Я нашёл эту девушку у вокзала, в одной блузе и юбке, без документов и вещей. Она даже имени своего назвать не смогла, ссылаясь на удар головой и временное помутнение рассудка. Зато, когда вместо лечебницы я собирался отвезти её в полицейский участок, сразу вспомнила и имя, и про тётю, и про её лавку, — объяснил он своё недоверие.

Миссис Мэй ещё больше нахмурилась и придирчиво меня осмотрела. Правда, всматривалась она не в лицо, пристально рассматривая платье.

Внимательно изучив его, женщина театрально охнула и закрыла рот рукой.

— Евушка милая, как же так? Кто это был? Ты видела, кто с тобой такое сотворил? Он был один? Ох, милая, надеюсь, он не посмел…? — запричитала старушка, а моё замешательство росло до самого последнего вопроса.

Открыв рот, чтобы успокоить женщину, я инстинктивно сжала ноги, осознав ее неприличный намек. И всё это в присутствии внезапно смутившегося детектива.

Злому мистеру Хейсу и в голову не пришло, что на меня могли напасть, а путанные показания — это всего лишь последствия применения хлороформа.

Очевидно, он был слишком впечатлен нашей встречей и, вместо того чтобы трезво оценить ситуацию, сразу сделал неверные выводы.

Уж слишком важным для него был ужин у мэра. Спешка явно подвела всегда внимательного и придирчивого джентльмена.

— Что последнее вы помните, мисс Янг? — наконец нашёлся детектив, обрывая поток гневных речей и охов хозяйки.

Теперь он смотрел на мой наряд не с прежним отвращением и брезгливостью, а взглядом охотничьего пса, учуявшего добычу.

В Адаме Хейсе проснулся охотник.

Но я так ничего и не вспомнила, ведь не была той девушкой, которая покинула поезд из Нью-Йорка.

— Сложно сказать. Поезд, потом я очнулась на дороге, а потом - ваше авто, — попыталась соврать как можно убедительнее.

Тон Адама Хейса заметно изменился, стал мягче, а взгляд из злого превратился в напряженный. То ли он боялся нового всплеска эмоций миссис Мэй, то ли осознал, что совершил ошибку.

Если нападавший на Еву Янг был на перроне, он уже давно его покинул, заметая следы.

— Моя бедная девочка, это город летит в пропасть, а никто ничего не делает! — перебила новый поток вопросов старушка.

Обхватив руку, она оттеснила меня от детектива и, прищурившись, посмотрела на него, как коршун.

— Вы разочаровываете меня, Адам Хейс! Ваши предки были почетными жителями этого города. Мы так рассчитывали, что вы наведёте порядок и встряхнёте шерифа и его разгильдяев. А вы… — разочарованно произнесла хозяйка булочной, покачала головой и повернулась ко мне.

— Евушка, твоя комната готова. Сразу напротив лестницы, уборная справа. Приведи себя в порядок, там есть чистые полотенца и халат. Детектив устроит допрос завтра, — уже с улыбкой, миссис Мэй подтолкнула меня в сторону коридора, — ПОСЛЕ того, как осмотрит станцию и хотя бы сделает вид, что ему не безразлична судьба простой девушки! — строго добавила, кинув взгляд на молодого мужчину.

Взгляд хозяйки был очень красноречивым — с гневными нотками, налётом осуждения и настойчивым требованием.

Адам лишь прикрыл глаза, сдерживая гнев от приказного тона старушки, но спорить не решился.

Судя по лицу, он уже не спешил на ужин к мэру и, если не из-за меня, то ради профессионального интереса всё-таки наведается на перрон.

Книга снова вернулась в привычное русло.

— Доброй ночи, мисс Янг. Если что-то вспомните… Я навещу вас завтра, если позволите, — слегка склонив голову, произнес детектив и посмотрел на хмурую миссис Мэй, — После того как осмотрю перрон, разумеется, — добавил нарочно медленно.

— И спросите попрошаек о вещах! Завтра Рождество, а моей Евушке даже надеть нечего. Они наверняка клянчили монеты и что-то знают. А может, сами сумку Евангелины и утянули, — отдала новый приказ старушка.

— Всенепременно, миссис Мэй, — картинно поклонился детектив и, быстро развернувшись, покинул булочную.

— Мыться и в кровать! — приказала мне заботливая тётушка.

То, как быстро сбежал Адам, подсказало, что с этой дамой не спорят — бесполезно.

Булочная миссис Эммы Мэй, “Травы и сдоба”, внутри была уютной и просторной. При входе сразу чувствовался аромат свежей выпечки и травяных отваров.

Помещение делилось на три основные зоны: передняя часть — для покупателей, кухня — для работы и склад, а также второй этаж, на котором находились три небольшие комнаты и уборная.

Всё просто, лаконично и без излишеств.

Именно комнату напротив лестницы заботливая тётушка выделила мне.

Одна из комнат служила миссис Мэй гостиной для посиделок с подругами за чаем, в другой располагалась её спальня, а третья, находящаяся около ванны и напоминающая чулан, досталась любимой родственнице.

Но кто я, чтобы жаловаться? Попаданка в собственную книгу. Кому скажи — не поверят.

Знала бы, в кого попаду, написала бы тётке большой особняк с полноценной ванной, мраморными полами, ветровыми окнами, садом и огромным камином, у которого можно читать.

Но нет: четыре сырые стены, прикрытые картинами, скрипучая деревянная кровать и такая же скрипящая лестница.

***

Засыпая, я искренне надеялась, что проснусь в своей квартирке или, на худой конец, в палате неотложки. Но увы, жалобный писк старой кровати подсказал, что чуда не случилось, и, распахнув глаза, я издала такой же жалобный стон.

Всё та же убогая каморка встречала тусклым светом, пробивающимся из-за обветшалой шторки крохотного оконца, а на мне был так любезно выделенный старушкой теплый халат.