Год нерожденного ребенка (исторический детектив, книга 2)

История изумруда

Ахмед Тейфаши был первым известным истории владельцем изумруда, который, хоть, сам и затерялся, но зато свел вместе замечательных людей, отдыхавших теперь в Египетском отеле.
Он жил в тринадцатом веке в Арабском халифате.
В те времена камням приписывались многие магические свойства. Например, считалось, что изумруд, или, как называли его арабы, «зуммуруд» способен «ослеплять» змей. При виде ярко-зеленого кристалла хвостатые пресмыкающиеся как бы впадают в транс и теряют ориентацию в пространстве. Тейфаши решил это проверить.
Первым делом, он заключил сделку с заклинателем змей и взял у него в аренду одну из самых злых гадюк. Затем поместил рептилию в сосуд. И поочередно начал размахивать перед ней прикрепленными к нитке каменьями.
Змея на секунду останавливала свой взор на зеленом предмете, когда своеобразный маятник пролетал точнехонько перед ее черными глазками. Но, лишь только нитка отклонялась в сторону, змея начинала шипеть и бросаться на человека:
«Ага, вот почему опыт не удался моему предшественнику,  персидскому исследователю Бируни, - подумал торговец. - Тот рассыпал камни на подстилку, по которой ползали змеи, размахивал перед гадюками целыми ожерельями – и никакого результата... а нужно было попросту зафиксировать взгляд одной гадюки на одном единственном зуммуруде».
Тейфаши именно так и поступил: закрепил кристалл на конце деревянной палки, чтобы не болтался, - получилось некое подобие «державки», предназначенной для шлифовки, - змея неотрывно смотрела на зеленый овал. Тейфаши стал менять изумруды и заметил, что, чем чище был камень, тем больше мутнели глаза рептилии, хотя хвост ее при этом все еще истово вился. Коли так, он достал из хранилища свой самый прекрасный, самый чистый и самый большой изумруд и выставил его пред очи гадюки:
«Поначалу змея нервно двигалась туда-сюда, не зная, в какую сторону повернуться. И я уж было решил, что она вот-вот выпрыгнет из сосуда. Но потом беспокойные движения прекратились, вскоре от ее живости не осталось и следа», - описал эксперимент Тейфаши.
Создавалось впечатление, будто гадюка и в самом деле ослепла. Опыт увенчался успехом. Но ученый-торговец не остановился на достигнутом. Он заметил, что его самый крупный и самый чистый зуммуруд способен усмирять не только божьих тварей, но и людей, и даже демонов хвори. С ним легче склонить противника к своей точке зрения, легче одержать победу в драке. У носившего камень больного эпилепсией прекратились приступы. А немая девочка неожиданно начала говорить…
С тех пор, как Тейфаши стал одалживать свой любимый смарагд людям, страдающим тем или иным недугом, он забеспокоился, вдруг рано или поздно камень подменят. И тогда торговец взял резец и выцарапал на нижней стороне камня маленькую змейку. Невооруженному глазу она казалась едва приметной закорючкой, и только через прозрачный хрустальный шар можно было рассмотреть детали: точечную головку и изгибающийся хвостик.

Прошли годы. Слух о чудодейственной силе изумруда разлетелся по всему халифату. Ученого-торговца умоляли продать камень, обещали за него бесчисленные караваны красных верблюдов. Но Тейфаши решил, что такой «талисман» пригодится и ему самому. Он положил зуммуруд в шелковый мешочек и всегда носил при себе, на груди.
Впрочем, дела исследователя и без верблюдов пошли в гору. Ахмед научился сортировать изумруды и точно определять, какие блага несут одни, и какие - другие. Он также давал советы по наилучшему использованию камней. Например, определил, что для здоровья кристалл желательно пристроить как можно ближе к больному месту, подвесить на бечевке, а то и вовсе пришить с тыльной стороны одежды. Кроме того:
«Всякий носящий камень при себе не видит снов, смущающих дух; он укрепляет сердце, устраняет горести, спасает от злых духов. Если изумруд оправлен в золото и употребляется как печать, то владелец его застрахован от чар любви. Придает силы и открывает новые возможности «зуммуруд», носимый на пальце, то есть в перстне, а власть над миром дает помещенный в жезл, рукоятку меча или посох. Кристалл же необыкновенной чистоты делает своего обладателя провидцем, то есть позволяет ему заглянуть в будущее».
Свои опыты и наблюдения Тейфаши описал в книге, которую назвал «Азагару-ль афкар фи хавасси джавагири-ль ахджар», что в переводе означает «Цветы размышлений относительно свойств драгоценных камней».
Перед смертью Тейфаши приснился вещий сон. Что было в нем – навсегда останется тайной. Только наутро он снял с шеи шелковый мешочек  и отдал его одной знакомой женщине.

С этого дня за изумрудом потянулся кровавый след. Первой погибла та самая женщина, которой зуммуруд достался в дар. Потом были обнаружены на Багдадской площади два мертвых араба. Очевидцы утверждали, что один мужчина подкараулил другого, пырнул его ножом, но тот не умер сразу, истекая кровью, успел нанести ответный удар. За пазухой у бедолаги в шелковом мешочке нашли изумруд, который тут же припрятал к себе в карман подоспевший к месту драки воин Хулагу-Хана …

…Много столетий спустя маленькую змейку с точечной головкой рассмотрел при помощи лупы шведский король Карл XII. Шел 1709 год, король находился в то время в Турции, куда бежал вместе с украинским гетманом-заговорщиком Мазепой. Арабские головорезы подарили Карлу изумруд, тот увидел на нем царапину. Думал – дефект, оказалось – метка. Карл показал метку Мазепе. Гетман сразу сказал:
- Не простая безделица, раз ее сочли нужным пометить. Знать камушек особенный…
Мазепа был алчен. Даже в изгнание прихватил с собой несколько мешков серебра да пару бочек с золотом… Только из-за этого добра он чуть не потонул: при переправе через Днепр лодка начала уходить под воду, от тяжести - пришлось часть груза выбросить в реку… А вот Карл оказался не таким запасливым и потому, попав в чужую страну, был вынужден влезть в долги к своему сподвижнику, занял у него около 240 000 талеров.
Когда Мазепа увидел изумруд со змейкой, - голову потерял. Прощу, говорит, тебе весь долг и еще сто тысяч червонцев прибавлю, только отдай камень. Карлу сделка показалась выгодной - он согласился. Только совершить ее не успел – Мазепа скоропостижно скончался, трех месяцев не успел провести на чужбине. В момент смерти он как раз спешил к своему покровителю, при нем нашли сто червонцев, доплату за камень.
Кончина Мазепы многим показалась загадочной. Народ говорил, будто гетмана до смерти заели вши, а янычары – что умер от тоски по родине… Что бы ни было правдой, а изумруд остался в руках у Шведского короля.

Карл приказал сделать помпезную резную трость из красного дерева с рукояткой в виде головы орла. Аккурат на шею птице, в углубление меж искусно выточенных перьев, был вставлен изумруд. Он ни на минуту не оставлял планов о возрождении былого величия:
- Орел – символ непокоренности и жажды крови, - говорил Карл. – Трость, как и жезл, - символы власти. А изумруд – третий глаз бесстрашной птицы, ее взгляд в будущее. Эта трость наделит своего хозяина воинственной силой, поможет ему покорить страны и народы, принесет ему славу.
Пока же воинственный предводитель отсиживался в изгнании, трость была переправлена в Европу, ставленнику Карла, генералу Штейнбоку. Только громких побед она ему не успела снискать.
В 1713 году Штейнбок держал оборону в Шведской Померании, точнее в Штеттине. (Через 16 лет в этом городе появится на свет маленькая принцесса Анхальт-Цербстская Софья Фредерика Августа, будущая императрица Екатерина II.)  Держал – да не удержал. Русские войска под командованием Александра Даниловича Меншикова взяли город.
Это было последнее крупное сражение светлейшего князя и фаворита Петра I. Далее участия в военных действиях он не принимал, в виду неважного состояния здоровья. На память о конце ратной карьеры Меншиков прихватил из Штеттина массу любопытных безделушек, изъятых у противника. Гораздо больше, чем забирал обыкновенно. Следует отметить, что к тростям светлейший испытывал особое благоговение, и, конечно же, не оставил искусный подарок Карла в разгромленном городе.
В 1725 году умер Петр. Александр Данилович угодил в опалу. В 1727-ом светлейшего князя арестовали и сослали на поселение в сибирский городок Березов. Имущество, усыпанные бриллиантами и драгоценными камнями: шпаги, иконы, пряжки, запонки, перстни.., - всего 425 наименований - было конфисковано, часть - распродана. Ушла с молотка и резная трость из красного дерева с рукояткой в виде головы орла. Ее новым владельцем стал граф Шварин. Да вот досада, на шее у орла, под перьями, зияла овальная дыра размером полтора на два сантиметра. Камень, некогда украшавший аксессуар, исчез, скрылся из виду. Поговаривали даже, что Меншиков ухитрился его припрятать. Но через двадцать лет изумруд с маленькой змейкой вновь выплыл на свет. В 1748-ом дочь Петра I, новая императрица Елизавета отдала его придворному брильянтщику Позье, дабы тот огранил, оправил драгоценность в серебро и вернул ей в виде перстня. Позже Елизавета в качестве талисмана преподнесла его супруге племянника, будущей императрице Екатерине Великой…

Х Х Х Х Х
- Валентин Николаевич, сколько времени осталось до ужина? – поинтересовалась Светлана Артемьевна, - Мои «Тюссо» встали.
- Я не ношу часов на отдыхе.
- Почему? Не хотите, чтобы осталась незагорелая полоска от ремешка? – тут же подколола старичка хозяйка номера.
- Не хочу, – дедуля накуксился. Ольга поспешила разрулить накалявшуюся ситуацию и переменить тему:
- Минут через пятнадцать пора спускаться в ресторан.
Светлана Артемьевна вышла на балкон. Глянула вниз и тут же оживилась:
- Смотрите, кто идет!
Ольга со Старковым вынырнули из комнаты. Лобенко при этом успела захватить с тумбочки очки, которые здесь надевала редко, старалась «тренировать» зрение. Нацепила окуляры на нос.
По направлению от навеса с надписью «administration» к корпусу, плелся капитан Отводов, пыхтя катил за собой чемодан. Чуть впереди шел смуглый араб-портье с сумкой через плечо, рядом с ним – улыбчивый черноволосый молодой человек, его тоже можно было бы принять за араба, если бы не светлый тип кожи и не кармазинный паспорт с российским гербом в руке.
- Вот он – авангард нашей доблестной милиции и арьергард любовного фронта! – отреагировала Ольга.
- Что-что? – не понял Старков.
- Светлана Артемьевна, Валентин Николаевич, познакомьтесь, вот этот молодой и довольный  жизнью человек, бодро вышагивающий впереди капитана Отводова, и есть мой одноклассник Виктор Соловьев.

О Соловьеве в процессе расследования они вспоминали не единожды. Начнем с того, что бывший одноклассник оказался в Ольгиной квартире именно в тот день, когда ее ограбили, и первым попал под подозрение. Потом он несколько раз наведывался в Москву, иногда по делам, иногда просто, чтобы повидать подругу.
В школьные годы Ольга была в него безумно влюблена. Он же ответил ей взаимностью слишком поздно, через десять с лишним лет. Теперь Лобенко и сама не могла разобраться, ушло, затухло чувство, или еще живо… К тому же, разборкам с собственными ощущениями сильно мешал следователь капитан Отводов, завоевавший симпатию не только у самой девушки, но и у Светланы Артемьевны с Валентином Николаевичем, мнением которых она дорожила, и к советам которых всегда прислушивалась.
И вот теперь оба кавалера приближались к корпусу отеля. Что-то должно было случиться…

Х Х Х Х Х
В ресторанчике большая часть столиков располагалась прямо на улице, на возвышении, обрамленном кустами гибискуса с огненными махровыми фонариками соцветий. Столики были на четверых. Ольга, Светлана Артемьевна и Старков всегда трапезничали вместе. В выходные к ним присоединялся полковник Цветков. Теперь же его стул пустовал. И старички, совершенно не поинтересовавшись мнением своей юной подопечной, пригласили подсесть Виктора Соловьева, - лицо ими неизведанное, но весьма их интересовавшее.
- Это очень-очень хорошо, молодой человек, что вы нашли возможность приехать сюда! – дружеским тоном начал Валентин Николаевич.
- Виктор! Чувствуете копчененький запашок? Это барбекю. А вон жаровня, над которой колдует араб в высоком белом колпаке, - Светлана Артемьевна указала на массивный прокопченный короб, прикрытый сверху решеткой. По логике вещей, в коробе должны были тлеть угли. Стоящий возле него араб большими блестящими щипцами постоянно переворачивал куски чего-то съестного (чего именно было не разглядеть, далековато). – Они каждый день поджаривают что-то новенькое. Три дня назад было мясо, позавчера – рыба, вчера – крабы… Интересно, что у них сегодня?
- Месье, сэр, - Старков сделал знак официанту, тот подошел. – Что у нас сегодня на решетке?
- Гольюби! – с сильным акцентом, но по-русски, ответил официант. Соловьев скорчил гримасу:
- Голуби?
 – Дя, но это нье тот гольюбь, который Москау помойка. Это специяльный сорт, фром питомник.
- Светлана Артемьевна, Оленька, вы будете? – поинтересовался дедуля.
Те симметрично закачали головами из стороны в сторону. Старков кивнул, но не в знак утвердительного ответа на собственный же вопрос, а в знак солидарности с дамами:
- Я тоже не буду. Вот что, дружочек, принесите, пожалуйста, одного голубка, пожирней, для нашего товарища. Этот господин только что с самолета, наверное, проголодался.
Официант принес. В общем-то, голубь на вид совершенно не был противным. Походил на цыпленка, миниатюрного, лишенного жизни еще во младенчестве. И если не спрашивать о породе, то блюдо вполне можно было принять за изысканного светского перепела.
Соловьев поначалу не хотел есть птицу, родственники которой, хоть и дальние, привычно разгуливали по двору его дома в Нижнем Тагиле. И внутренне выругал себя за то, что не отменил заказ официанту. Теперь идти на попятную было поздно. Не пасовать же пред дамой сердца да двоими ее соглядатаями, - вся «троица» вопрошающе смотрела ему в рот, пока еще пустой. Соловьев оторвал крылышко, повертел в руке, надкусил:
- Нормально, даже вкусно, - с хрустом разломил птичку пополам и смачно вгрызся в тощие ребра.
«Троица» сглотнула слюну:
- Голубчик, принесите и мне голубка, - попросил Валентин Николаевич официанта. И стушевался, понял, какую парономазию сморозил.
- И мне!
- И мне! – откликнулись дамы.
- А мне еще двух, - удивил своей прожорливостью вновь прибывший гость.
Но спокойно поужинать Соловьеву не дали. Дед с бабкой безжалостно забомбили юношу вопросами:
- Скажите, Виктор, как вы узнали, что Оленька будет отдыхать в Египте? Это она вам сказала? - самой Лобенко этот вопрос бдительная старушенция уже задавала. И та заверила, что не созванивалась с Виктором с марта… Но бабушка, видимо, на девичье слово не полагалась, решила переспросить.
- Не поверите! Мне капитан Отводов сообщил и время, и отель и даже предложил купить для меня путевку, чтобы мы вместе летели.
Валентин Николаевич наклонился к Светлане Артемьевне и прошептал той на ухо: «Наш капитан оказался честным соперником. Пригласил конкурента на нейтральную территорию для выяснения отношений». А вслух добавил:
- «Предложил купить путевку», это, в смысле, оплатить?
Соловьев отложил наполовину обглоданного голубя на край тарелки. Откинулся на спинку стула, с полминуты смотрел Валентину Николаевичу прямо в глаза, потом ответил:
- Нет, зачем же «оплатить». Я и сам в состоянии.
«Ого, какие перемены произошли с моим конфузливым кавалером! - подивилась Лобенко. – То взором по сторонам рыскал, заикался, мемекал, а теперь паузу по Константину Сергеевичу; держит».
- А вы, кажется, природоведение в школе преподаете? - зачастила Светлана Артемьевна. - Я сама бывший педагог. В мое время учителям очень даже хорошо платили. И на хлеб хватало, и на одежду фасонистую, и на путевку в дом отдыха. Только мы даже тогда все больше на дармовщинку, по пионерлагерям «отдыхали»…
Соловьев молчал. Покосился на бывшую одноклассницу. Та не отводила взор от тарелки и пунцовела прямо на глазах…
- Правда, нынче в Москве мои прежние коллеги бедствуют, в обычных-то средних школах оклады мизерные. Ну, там, в частном лицее или гимназии, - другое дело… А в Нижнем Тагиле, как же? У вас частные, платные заведения имеются?
- Имеются. Только я, Светлана Артемьевна, в них никогда не работал, да и из средней школы полгода назад уволился. Я теперь бизнесом занимаюсь.
«Вот оно что, «бизнес»! Говорят, иметь свое дело, это все равно как воевать и заниматься спортом одновременно. В одночасье из мальчишки в мужчину превращаешься».
- Скажите, пожалуйста! – восхитился Старков и на ухо соседке: «Это он хочет не меньше Оленьки зарабатывать». Старушка согласно кивнула.- И что за бизнес, если не секрет?
- Не секрет. Пою людей кофе.
- Кафешку открыли?
- Пока нет. Я устанавливаю кофейные автоматы в офисах. Взял в банке кредит, купил пять агрегатов. Договорился с компаниями, где много сотрудников, или посетителей: на автосервисе, в поликлинике, на нашем знаменитом «Уралвагонзаводе» сразу три поставил…
- У нас в Петербурге кредит тяжело взять. Много справок требуют, проверяют платежеспособность.
- У нас тоже. Но сын директора банка у меня учился…
Светлана Артемьевна просияла:
- Все-таки педагог – весьма благодатная профессия.
- До поры до времени. А вообще-то стыдно: тридцатник на носу, а ты фактически сидишь на шее у престарелых родителей. Зато благим делом занимаешься: учишь подрастающее поколение наблюдать за травушкой-муравушкой.
- Очень важное дело, молодой человек. Если нынешних малышей не научить любить и беречь природу, то скоро придется продавать в автоматах не кофе, а кислород, - отчеканил Старков.
- А еще раньше мои родители умрут с голоду. Да и мое будущее с такой зарплатой малоперспективно. Вы не волнуйтесь. Я в следующем месяце собираюсь расширять дело. Кредит взял на два года, а доходы идут хорошие, прибыль остается. Прикуплю еще машинок. Найму операторов, чтобы их заряжали, да выручку вынимали. Сейчас я один со всем управляюсь. А там – поставлю на поток, время будет оставаться. Возьмусь вести кружок в доме творчества молодежи. Что-нибудь по растениеводству и озеленению. Поддержу в молодежи любовь к природе, - он подмигнул старичку. Решил, что разговор окончен, взялся за голубиную ножку. Да не тут-то было. Вопросы у его новых знакомых не иссякали:
- Что же, пока вы тут загораете, Нижний Тагил без кофе остался?
- Я соседского парня обучил этому нехитрому делу, а проверять его мой отец будет. Если парень окажется толковым – станет первым официальным оператором.
- А коли схалтурит?
- Так ведь кофе – не хлеб. Думаю, потерпят мои земляки недельку-другую.
Тут зазвонил мобильный. У Виктора. Тот снял трубку:
- Привет, пап! Спасибо, все хорошо. Мы сейчас ужинаем. Отлично! А мать как? Замечательно!
«Женихаться приехал» - воспользовавшись моментом, шепнула Светлана Артемьевна Старкову.
Ольгино личико налилось краской до предела и стало кровавее помидора. До нее хорошо доносились все «комментарии» старичков, шокирующие своей откровенностью.
В России бабуля с дедулей казались ей такими правильными, такими застенчивыми и воспитанными… Что с ними произошло? Под египетским солнцем, что ли, перегрелись? Ведут себя словно заполошные дети в подростковом возрасте. Еще час назад метали друг в друга перуны, а теперь спаялись, всю свою энергию обрушили на несчастного паренька.
Перед Соловьевым стыдно! Хорошо еще тот ничего не расслышал. Или, может, расслышал, но держит эмоции при себе? «Ведь тактичный человек никогда не подаст виду, что заметил чужую бестактность!»
- Ну вот, - прервал ее размышления Виктор, - Отец звонил. У них все в порядке. Пацан принес первую выручку. Видимо, все-таки толковый парень… Что еще желаете знать? – он испытующе воззрился на собеседников…

То, что бывший природовед, ботаник, любитель васильков да лютиков, Виктор Соловьев стоически переносил фланкирование каверзными вопросами, удивило всех. Но никто не догадался об истиной причине столь пофигистической выносливости. Дело в том, что Виктор, единственный из всех сотрапезников, сидел лицом к соседнему столику. И видел, как ерзает на стуле, бычится и сатанеет от ревности взъерошенный капитан Отводов. А то нет, желал честной конкуренции в битве за Ольгино сердце, и в первый же вечер оказался за «бортом»!

Х Х Х Х Х
Светлана Артемьевна заглянула в Олин номер за книжкой, та обещала ей уже прочитанный детектив.
- А помните, вы ведь так и не дорассказали мне историю перстня, - девушка и сама не может объяснить, почему вспомнила об этом именно сейчас. – Екатерина Алексеевна подарила его вашей шесть раз прабабушке, жене конюха, в благодарность за то, что та угостила ее чудным крыжовенным вареньем, с цельными ягодами, точь-в-точь, как вправленный изумруд. А потом?
- Ох, дела! - Старушка, уже прижимавшая к груди вожделенный бестселлер, опустилась на край кровати. – Что, прямо сейчас желаешь услышать? – взглянула на собеседницу из-подо лба, сдвинула брови.
- Ну, а что ж тянуть?
Светлана Артемьевна отложила детектив, поправила газовый платок (даже здесь не изменяла своей привычке прикрывать плечи), правда, в этакую жару, это были совсем не шали, а, скорее, парэо, хотя, судя по выработке и рисунку, произведены они были тогда, когда и слова-то такого не существовало.
- Ну, слушай! Моя шесть раз прабабушка, после того, как ее варенье императрице понравилось, словно духом воспряла. В ней и впрямь кулинарная гениальность проснулась. Стала экспериментировать с разными блюдами. Бывало, совершенно немыслимые ингредиенты добавляет, вроде тертой дынной корки, или полыни, а вкус получается необыкновенный. Ох, дела! Свои рецепты она сыну передала. Тот со временем стал известным поваром при дворе. Императрица скончалась, а повар продолжал служить Павлу. И вот однажды матери повара, моей шесть раз прабабке, приснился сон: Стоит перед ней покойная Екатерина, и говорит: «Сына моего убить хотят, да так, что и твой под тот же «топор» попадет. Придет к нему девочка малая, пусть он над ее рассказами не смеется, а сделает выводы. Позже поймет, какую она ему неоценимую услугу оказала. И тогда не скупитесь. Кольцо, которое я тебе подарила, вашей семье успех уже принесло, пусть оно и девочке поможет». Прабабка была суеверной, к снам и приметам серьезно относилась.
      Пришел ее сын, она ему про видение покойницы и рассказала. Тот аж побледнел. Оказывается, в тот же день действительно странная девчушка появлялась на императорской кухне. Бродила меж тяжелых дубовых столов и бормотала себе под нос:
      «Нельзя кофе мочить. Никак нельзя...»
      Разумеется, девочку приняли за убогую, никто ее словам тогда значения не придал, только быстренько выпроводили кроху за порог, чтобы не перевернула чего, да не обожглась. Но после рассказа матери повар велел отыскать малышку:
      «Что про кофе ты говорила, деточка?»
      А та отвечает:
      «Гвардеец в мешок с кофе целую бутыль воды вылил. Так ведь зерна отсыреют. Моя тетка всегда говорит: «Зерно до помола  влаги знать не должно».
      Повар развязал мешок. Правда - зерна кофе слегка сыроватые. Почувствовав неладное, решил проверить, что за жидкость туда плеснули. Смолол горсть, подмешал в мясо и дал голодной собаке - та съела и буквально через двадцать минут сдохла. Не воду гвардеец в тот мешок лил, - яд. Хорошо, что до утра все прояснилось, не успел императорской семье завтрак подать - избежал трагедии. Повар не только Павла, но и себя тем самым спас. Ведь одно из двух: либо он кофе, как полагается придворным кулинарам, попробовал бы и первым отравился; либо все решили бы, что он и отравил. В обоих случаях до виселицы – полшага. Конечно, после этого кольцо с изумрудом мать повара подарила девочке. С тех пор след этого украшения и затерялся.
      - И вы верите, что именно так оно и было, я имею в виду вещий сон?
      - Не знаю, было или нет. Но такова наша семейная легенда.