Год Нового Императора.

Глава 5.

Возможности человеческой психики безграничны. И всё же перебороть себя не настолько просто, как кажется на первый взгляд: Шайар смотрит на то, как Маргон — единственный человек, способный в принципе вызваться идти первым на что-то подобное, выходит из комнаты, держа в руках конверт, и старательно растягивает губы в улыбке. Получается не очень, баронесса бы наверняка раскритиковала его «оскал», камня на камне не оставив от любого оправдания.

Но баронессы здесь нет. Только выделяющаяся на фоне пустой стены простая дверь и ещё четыре человека, которым суждено через неё пройти.

А Шайару ещё предстоит войти в комнату и пройти часть Испытания, выдуманного отцом. Не то что бы он особо боялся или был не уверен в себе… в конце концов, баронесса задействовала все связи, чтобы помочь «своему мальчику» заранее подготовиться ко встрече с… У принца всё болит и ноет внутри от желания подойти к брату и спросить, что же внутри такого, что ждёт с той стороны двери…

Шайар медлит всего секунду, а принц Лекадис уже увлекает Маргона куда-то в коридоры и тот, напоследок одобряюще улыбнувшись остальным, исчезает в темноте. Дворец вообще отключил часть иллюминации, вечно выделяющей его на фоне остальной планеты, и теперь издалека его можно спутать с поместьем какого-то богатого аристократа.

А ещё тут тихо.

Если подумать, Шайар при всём желании не смог бы вспомнить, когда в последний раз во Дворце Империи не слышались бесконечные переругивания и перешёптывания, не мелькали тенями едва заметные группы слуг… У Энстакса ведь есть дети, верно, почему он не слышал их голосов вот уже несколько дней? Шайар косится на старшего брата. Тот белее мела, руки дрожат и прямо сейчас невозможно определить, последствия это очередного возлияния, или просто волнение.

-Кто хочет быть следующим? — спрашивает Советник и Линден, до сего момента прятавшийся за спинами братьев, решительно встаёт. — Принц Клодиус, отлично.

Шайар трёт глаза. Мужчина перед ним мало похож на монаха: причёска, одежда и манера двигаться — всё выдаёт аристократа, знающего себе цену. А ещё от «Клодиуса» пахнет алкоголем. Совсем чуть-чуть, но тонкий нюх Шайара улавливает нотки сладкого малинового пива, словно принц «добавил градуса для решимости». Что ж, очевидно, это того стоило — Клодиус держится на удивление уверенно. Он твёрдо шагает к двери и, взявшись за ручку, вдруг оборачивается. Шайар чувствует, как против воли вытягивает шею, словно пытаясь увидеть помещение с другой стороны стены через узкую, пока ещё едва различимую щёлочку. Совсем рядом с ним, видимо, одержимый похожими мыслями, стремительно выпрямляет шею Энстакс. Но оба они видят лишь безмятежную улыбку на лице второго принца.

-Встретимся на той стороне, братья, — мягко произносит Клодиус и заметно тише добавляет: — Если будет на то воля небес, ещё увидимся.

Он уходит в темноту. Шайар вздрагивает от щелчка дверного замка и поглубже прячется в пышный воротник парадной рубашки. Кружева неприятно колют подбородок, но от этого никуда не деться: баронесса была непреклонна, выбирая ему «наряд победителя», а спорить с этой женщиной почему-то не было ни сил, ни желания. В итоге пять слоёв тончайшего кружева — «знак достойнейшего из пяти братьев!» меньше чем за час умудрились разозлить его достаточно, чтобы теперь хотелось лишь избавиться от надоевших и вечно везде лезущих тряпок, в не все эти глупые «Испытания»…

-Принц Клодиус закончил Испытание, — произносит Советник и по тону его невозможно разобрать, насколько удачно всё прошло. Шайар знает, что не должен надеяться, однако ничего не может поделать: где-то в глубине души ему отчаянно хочется, чтобы у брата всё было хорошо. — Кто хочет быть следующим?

-А… он разве не выйдет? — вопрос вырывается раньше, чем Шайар вообще понимает, что сказал. Он тут же зарывается глубже в кружева, чтобы казаться меньше под взглядом трёх пар глаз, но слова обратно уже не взять и… — Я хотел узнать, прошёл ли он испытание и…

-Никто из вас этого не узнает.

-Но Магрон…

-Так как он вызвался первым, мы сделали небольшое исключение. Но вообще такое против правил. Более того: после первого Испытания вы больше не будете встречаться, чтобы исключить возможный сговор.

-«Сговор»? — старательно выдавливая из себя презрение, почти ноет Шайар. — Да кому вообще в голову могло прийти…

На соседнем диване заходится кашлем Энстакс. Капитально так, показательно. Шайар замолкает, пристыженно опуская глаза. Внутри он почти кричит от злости и хочет оторвать брату голову, но снаружи — лишь смиренно кивает. Советник принимает этот ответ.

-Предатель, — шепчет Шайар, когда вызвавшийся идти следующим Линден уходит. — Теперь мы даже просто помочь друг другу не в состоянии.

-А что, кто-то из вас серьёзно собирался?

-О чём ты?

-О помощи, — Энстакс наклоняется вперёд, чтобы движение его губ не настолько заметно в упавшей на лицо тени, и чуть громче продолжает: — Неужели ты думаешь, будто я поверю, что ты бы по доброй воле отдал Маргону трон? А ведь он его получит, если как следует напряжётся. И ты это знаешь как никто другой, ведь именно ты в своё время учил его «взрослым играм». Ты отлично разбираешься в его поступках и потому успел убедиться: Маргон не отступает. И, если ты не присоединишься к нему, сделав вид, будто собираешься лишь помогать, а потом ни вонзишь нож в спину, он сядет на трон и избавится от нас. Медленно, разумеется, по одному. А тебе очень не хочется умирать, как и любому из нас.

-Тогда зачем я позвал тебя?

-Чтобы показательно его выделить, сделаться «лучшим другом и соратником» в глазах младшего брата, привыкшего лишь к подчинению силе. Не стану врать, ты хорошо сыграл то, что веришь в него несмотря ни на что и готов поддерживать изо всех сил… Если бы ни Клодиус, я бы, пожалуй, даже поверил. К счастью, второй принц хоть и идиот, а в людях разбирается. И он рассказал, что именно придумала и вложила в твою голову в виде «самостоятельного плана» баронесса.