Год Нового Императора.

Глава 8.

Клодиус крутит в руке свечу — подарок первой части Испытания. Обводит пальцами гладкий красный край стеклянного стакана, несмело трогает ровный слой воска. Белый, ничем непримечательный, он пахнет специями и какими-то лечебными травами. Принц закрывает глаза, глубоко втягивая воздух и снова задаваясь вопросом о том, почему ему дали именно этот предмет. Хотя, по сути, лучше было бы спросить себя о причинах столь трепетного к нему отношения.

Но это всё равно бесполезно.

Он закрывает глаза. Видение, уже который день сводящее с ума — все они в залитом золотом внутреннем дворике дворца — снова возникает перед ним, настолько яркое, что невозможно не поверить.

-Что, снова задумался, братец?

Клодиус обернулся, уже улыбаясь вошедшему Шайару и…

Никого.

Да никто и не смог бы войти через плотно закрытые двери? Это ведь часть Испытания — нельзя с уверенностью сказать кто из них выжил, а кто — уже был признан «недостойным» и казнён.

И всё же.

И всё же…

-Да он у нас вечно витает в облаках. Тут учёба бесполезна!

-Эй, не говори так, он же твой брат!

-Вот поэтому я и должен открыть этому идиоту глаза.

-Маргон!

-Что, малыш-Линден, собираешься снова на меня обидеться?

Клодиус трясёт головой. Дело в многократно очищенном абсолютно пресном воздухе или каком-то антибиотике, подмешанном в еду — неважно. У него немного кружится мир перед глазами, а дыхание иногда перехватывает, будто стягивает грудину металлический обруч. Стены давят, комната уменьшается на глазах, вынуждая его отступать к окну до тех пор, пока ни скрипнут за спиной деревянные ставни балконной двери. И, только вырвавшись на свежий воздух, он кое-как умудряется вдохнуть.

-Твою мать, — срывается с губ само собой. В голове ему вторит голос Маргона, вечно чем-то недовольного и слишком уверенного в себе… Когда это было? Было ли? Почему, как бы ни старался, он не может выбросить глупые воспоминания из головы? Воспоминания ли это вообще? Что, если… — Твою мать!

Полная луна отражается в озере, расплёскиваясь мёртвым светом по двору. В её неясных лучах можно разглядеть распахнутое настежь окно на другой стороне двора и едва различимую фигуру. Возможно, если бы человек зажёг свет, Клодиус даже смог бы точно сказать, что за брат стоит напротив, но…

-Эй! — услышав зов, фигура исчезает. Суетливо мечется и, в конце концов, захлопывает окно, оставляя принца одного. — Мне просто нужно с кем-то поговорить… — шепчет он в тишину и, тяжело оперевшись на ограду балкона, смотрит в небо. — Просто с кем-то поговорить, чтобы понять, что я не схожу с ума. Невидимый собеседник молчит и, хотя он и не вступает в разговор, Клодиус кожей чувствует: на него смотрят. Чтобы подать последний сигнал, он достаёт из кармана крохотную линзу — предмет, который носит с собой каждый монах их ордена — и поджигает свечу, которую зачем-то взял с собой. Выразительно-жёлтый свет сразу озаряет всё вокруг и на секунду даже кажется — стоит лишь поднять крохотный огонёк над головой и весь мир станет лучше… — Чёрт!

Ещё секунду назад бывшая отличным способом отвлечься от плохих мыслей свеча выскальзывает из пальцев и стремительно исчезает в темноте. Её последний отблеск Клодиус улавливает перед звучным «плюх», неоднозначно указывающим на судьбу «спасительного огня». Ему зверски хочется выругаться, но носящему рясу не пристало засорять мир вокруг злобой и непристойностями… Интересно, как Настоятель представлял себе престолонаследие с учётом того, что Орден отвергает саму идею о вступлении в интимную связь с другим существом? Назначение приемника из членов Ордена? Переход власти к Верховному Религиозному Лидеру? Или же Настоятель не собирался ограничивать его, в виде исключения предоставив право заниматься сексом, чисто для появления детей, разумеется, не больше положенных двух раз в год…

Тихий щелчок слышится совсем рядом.

Клодиус поворачивает голову и видит освещённую луной распахнутую ставню. Кто-то ещё? Значит… выжило как минимум трое претендентов? Он старательно вспоминает, но на ум не приходит карта расположения комнат принцев. А ведь когда-то он точно знал, как перебраться через парапет и, скользя по колонне, прошмыгнуть в комнату служанок…

-Мозги у нашего «гения» явно не созданы для заучивания новых языков, кутадос?

-Маргон, хватит! — голос Линдена, взрослый и сильный, отдаётся в голове будто в пустом колоколе удары массивного языка. Клодиус его не видит, но чувствует руку на плече, настолько ощущаемую и явную… — В конце концов, у каждого из нас был период, когда хотелось думать не об учёбе. Дай малышу-Клодиусу немного понежиться в объятиях служанок, он гарантированно вернётся обратно через пару лет и будет точно готов снова постигать науки.

-Ты же знаешь, отец этого не потерпит. Он жаждет получить внуков, полноценных наследников императорской крови, а не ублюдков-полукровок. Шайар по мальчикам, мы с тобой уже наигрались и не торопимся остепениться и забраться под чей-нибудь прекрасный каблук ради еженощных забав, так что остались лишь Энстакс, который никогда не мог противостоять отцу, да Клодиус…

-Ты излишне драматизируешь. Быть женатым не так и плохо.

-Поверю на слово, господин «Главный Вдовец Империи»!

Клодиус качает головой. Ему чудится, будто голоса ведут беседу прямо внутри его головы, хотя вокруг никого и братья, даже будь они совсем близко, ни за что бы не заявили о себе.

Потому что сейчас они друг другу враги.

-Принц Клодиус.

Спокойно, словно заранее знал, что принц точно не спит. Советник явно контролирует дворец лучше любого управляющего. Но, даже зная о привычке мужчины появляться без предупреждения, Клодиус всё равно надеялся на некоторое… понимание.

-Я уронил свечу, — говорит он вместо «с чего Вы взяли, будто имели право сюда войти?» и нервно жамкает собственные пальцы. Те скрипят и несколько раз едва слышно щёлкают. — И ещё мне снятся странные сны. Они… невозможны. И всё же выглядят настолько реальными…