Голливудская история

Глава 8

- Какая же ты доверчивая, Мэрилин! – прорычал Хьюз, меряя шагами персидский ковер в ее гостиной. Именно он настоял на том, чтобы главным звездам фильма достались лучшие номера в самом приличном отеле города. Таким образом, мисс Форбс была размещена в люксе из четырех отдельных комнат: спальни с кроватью, над которой шатром возвышался полупрозрачный шатер из тюля; довольно просторной в белых тонах ванной; небольшой гардеробной, где легко поместились все ее наряды и вещи для съемок; а также гостиной с гарнитуром мебели на резных ножках.
- Замолчи, пожалуйста, Гарри, - произнесла актриса, прикрыв глаза, потому что от непрерывного мельтешения миллиардера разболелась голова. По правде, Мэрилин очень хотелось выгнать его за дверь, чтобы остаться одной и тем самым избавиться от нотаций человека, едва ли тянувшего на святую невинность. – Можно подумать, твои поступки всегда самые праведные.
В околокинематографических кругах о Генри Хьюзе ходило множества слухов и сплетен разной степени сомнительности. С чем-то мисс Форбс могла поспорить, потому как находила фантазии нелепыми и смехотворными, но не с закрепившейся за ним репутацией отъявленного ловеласа. В браке по расчету он с первого дня не хранил верность супруге и даже не пытался скрывать своих увлечений: дарил пассиям украшения от Тиффани, появлялся вместе с ними в ресторанах и на светских мероприятиях, отдыхал на каком-нибудь фешенебельном курорте Лазурного берега. Все это превратилось бы в реальность Мэрилин, скажи она настойчивому миллиардеру «да» по наивности или из жадности до денег и других благ. Однако отказавшаяся от довольно прямолинейного предложения Гарри, назвав его непристойным, и игнорируя последовавшие за тем ухаживания, девушка считала себя достаточно мудрой и даже хитрой, ведь в каком-то смысле сподвигла миллиардера раскошелиться на съемки фильма. Только вот сейчас выходило наоборот, она все равно оказалась глупышкой, поддавшейся очарованию и магнетизму Джеймса Гибсона.
- Я никогда не лгал! – оскорбился всерьез задетый ее замечанием Хьюз. – Ты знаешь, насколько безнадежно я влюблен, но не могу жениться.
Мэрилин слегка кивнула головой, ничего не сказав в ответ. Сейчас Гарри настаивал на чувствах к ней, три месяца назад встречался с другой подающей надежды актрисой, а еще за четыре месяца до этого выступил крестным малыша, которого усыновила одна известная кинодива и по совместительству его давняя подруга. Усыновила или может быть родила от связи вне брака с мужчиной, который не мог признать отцовство? Нет, вопроса этого мисс Форбс никогда не задавала вслух, но четко уяснила, что симпатии Генри Хьюза являлась чем-то непостоянным и переменчивым, как ветер, что попросту не стоили даже ее внимания. Миллиардер говорил девушке о своих пылких чувствах, но, по ее мнению, на самом деле не имел ни малейшего представления о том, что такое влюбленность и любовь. Он был коллекционером, а Мэрилин – не доставшимся трофеем.
С другой стороны мисс Форбс тоже мало что знала о влюбленности и любви. Девушка не отличалась особой трепетностью и чувствительностью, не романтизировала слова и действия окружающих мужчин, скорее соотнося их выгодой. Так роман двух известных актеров подогревал интерес к их общему проекту в прокате, а незаметной звездочке связь со светилом первой величины сулила продвижением в Голливуде. Однако непревзойденному мэтру киноиндустрии Джеймсу Гибсону и его карьере юная старлетка не давала ничего, даже мимолетного ощущения охоты. Ведь из уважения к таланту мужчины Мэрилин не допускала в общении с ним вольностей и кокетства, стараясь поддерживать исключительно профессиональные отношения. Только вот это оказалось не просто сложно, а практически невозможно.
Джеймс Гибсон мог быть злым и колючим, каким предстал поначалу, игнорируя присутствие девушки, или невероятно простыми и милым, словно давний друг рассказывая забавные истории. Он вызывал у блондинки непозволительно много эмоций, целый спектр от злости, когда специально портил дубли, до восторга, вызванного полетом на биплане; от восхищения мастерством понимания роли и воплощения ее перед зрителями до легкого головокружения из-за поцелуя еще более жаркого, чем сама Африка. Находясь рядом с Гибсоном уже множество дней, изображая на камеру зарождающуюся симпатию, перерастающую в любовь, мисс Форбс упустила тот момент, когда увлеклась своим партнером по фильму. Она могла бы влюбиться в него. Поэтому собственная наивность отдавала ужасной горечью неизвестного экзотического яда всякий раз, когда блондинка вспоминала строки продемонстрированного Хьюзом письма. Они вполне четко объясняли мотивы актера.
- Прости, я погорячился, - заметив безучастность светловолосой дивы, Гарри сменил тактику, плюхнулся в кресло слева от девушки и заботливо заключил в объятия своих ладоней ее руки, сцепленные на коленях в замок. – Не переживай. Завтра последний день съемок, а на премьере, если позволишь, я буду рядом и не позволю ему навредить тебе.
- Спасибо, Гарри, - тихо ответила девушка, потерявшаяся в своих расстроенных чувствах настолько, что не заметила торжествующего блеска в глазах миллиардера. Она даже забыла добавить ажурную формулировку, в которую обычно вплетала адресованное ему определение «друг». – Мне нужно отдохнуть пару часов перед ночными сценами.
Порой довольно понятливый Хьюз не стал докучать своим обществом, запомнив, как сказывалась на ней напряженные длительные съемки в ночное время. Когда за ним закрылась дверь, актриса наконец-то осталась одна, как того и хотела. Она несколько раз повернула ключ в замке на случай, если кто-то из помощниц бесцеремонно вломится к ней в номер с какой-нибудь несущественной ерундой, и отправилась в спальню к застеленной белым хлопком кровати. Однако, даже под балдахином с легким развивающимся тюлем, сон никак не шел.
Мисс Мэрилин Форбс мало знала о влюбленности и любви, но одно могла сказать точно. Она не ощущала бы так остро обиду и разочарование, если б на месте Гибсона в той ситуации автором письма и вообще тем еще мерзавцем оказался Гарри Хьюз. Миллиардер не задевал никаких струн ее души, а вот Джеймс одну из них определенно надорвал.