Голодная брошенка Дракона - лучший дегустатор ресторанов!

Глава 22.

Разгульд переводит взгляд на распорядителя. Делает короткий жест рукой. И для верности непреклонным словом заверяет своё повеление:

- Пропустить!

Его голос не только тишину разрезает. Он словно по пути еще и челюсти всем присутствующим поддел. Так, что те у подзависших журналюг на пол повываливались.

Привратник шарахается от меня в сторону.

Тот мужчина, что уже почти добрался до заветного стола дракона, спотыкается на ровном месте.

А следующий за ним с громким шелестом роняет бумаги.

Одним словом, пока я триумфальной походкой победительницы шествую к Разгульду, зал шуршит, выдавая крайнюю степень очешуения.

- Он велел пропустить её??

- Без очереди!

- Кто она?!

- Немыслимо…

«Как занимательно, однако, - успеваю домыслить, пока не дошла. – Если подчиненные Разгульда поражаются даже такому незначительному знаку внимания, то что бы они сказали про наш завтрак?»

В особенности, если бы эти бедолаги узнали, что не я напросилась в тот день завтракать с Разгульдом.

«Мне ж даже чести этой добиваться не пришлось. Дракон сам пришел! Ко мне… к невиноватой», - усмехаюсь про себя.

Но сильнее из всех возгласов, брошенных мне в спину, обескураживает комментарий юного верстальщика:

- Определенно, это и есть сама лерда Левакс... – тихим шепотом предполагает он.

Великолепно! Здесь у всех на слуху имя этой интриганки.

В каких же они доверительных отношениях с Разгульдом, получается!

Он, к слову, никак не торопит меня с началом разговора. И терпеливо ждет, когда я соблаговолю изложить суть своих претензий.

А меня долго ждать не надо. Я для откровенного выяснения и явилась.

- Объясните мне, пожалуйста, — разворачиваю документ и аккуратно так подсовываю ему под нос, — что это такое?

Разгульд смотрит. Щурится. Читает.

Не то читает, что надо!

Застрял на первых строчках.

- Я не совсем понимаю, о чём вы, — произносит дракон утомленно. — С какой стати я должен утруждать себя этим скучным чтивом?

- Дойдите до конца страницы! - всё сложнее мне сдержать негодование.

- Лерда, давайте соблюдать порядок! - просит подоспевший «дворецкий». - Вы повышаете голос.

- Я ещё не повышаю, — улыбаюсь я так, что у меня челюсть сводит. — Но мы к этому идём.

- Никуда вы такими темпами не пойдете! – багровеет этот «главный привратник» редакции.

Очень хочется намекнуть, куда лучше бы пошел он сам, но воспитание не позволяет!

Однако вместо меня ему отвечает Разгульд.

Взглядом.

Таким, знаете ли, драконьим.

Будто еще секунда и распорядитель обратится в кучку пепла. Разумеется, строго упорядоченную - пылинка к пылинке.

- Простите, лерд Разгульд, - мычит мужчина, с ужасом осознавший, что превысил полномочия. – Не смею более беспокоить вас и вашу… посетительницу.

«Ну, хоть ярлыков не навесил!» - провожаю я распорядителя глазами, в которых, несомненно, полыхает больше огня негодования, чем в набычившемся драконе.

- Почему здесь так относятся к дамам? – выбивается из общей темы мой неожиданный для себя самой вопрос.

- Как? – недоумевает Разгульд. – А-а-а! - доходит до него через секунду. – Это не к дамам. Это к… хм, вы же не драконица? – без тени смущения указывает он на моё происхождение. – Так что вас так удивляет?

- Н-ничего, - веду плечами, переваривая услышанное. – Но я оставляю за собой право и дальше удивлять… персон, недооценивающих меня! – заявляю со всей решимостью.

В зале редакции наблюдается не имеющий аналогов коллективный обморок на ногах.

Становится тише. Даже крошки пирога, кажется, перестают падать с губ того корректировщика, который перекусывает за станком.

Дракон тоже слегка подвисает от моей самоуверенности. Однако я успеваю заметить огонек уважения, вспыхнувший на дне его мутных глаз.

- Итак? — на этот раз он добровольно готов утруждать себя обсуждением проблемы.

«Отлично! Значит, я всё делаю правильно», - хвалю себя внутренне, и мой палец сам находит мелкий шрифт.

Разгульд опускает взгляд на мой пальчик. Лоб его морщится. Он выглядит сосредоточенным впервые за всё время.

- Это какая-то ошибка, — бормочет себе под нос.

- Это мелкий шрифт, — подсказываю я. — А он, как известно, самый честный.

Он снова смотрит в документ. Уже внимательнее и без позы.