Голодная брошенка Дракона - лучший дегустатор ресторанов!

Глава 27.

Про мою беременность Разгульд либо не знает, либо все-таки деликатно этот вопрос обходит.

Склоняюсь ко второму варианту. Что-то мне подсказывает, не будь я ангажирована малышом - дракончиком, Разгульд бы непременно подкатил ко мне свои алмазные фаберже. Как и к любой другой своей протеже.

Со мной же дракон строго соблюдает линию панибратского, но нон-интимного общения.

Полагаю, это своего рода междраконья солидарность.

А еще я склонна думать, что драконы не могут учуять беременность в первые недели. И Разгульд унюхал это лишь в день того знаменательного появления в его редакции.

Допускаю даже, что мое, мягко говоря, взбалмошное поведение дракон мне в тот раз спустил тоже из-за того, что я в тягости.

Так что жду теперь, прокомментирует ли он как-то моё положение, когда скрывать его уже будет невозможно?..

Я ведь стала своим человеком и в редакции дракона. Могла заходить без очереди, что в нашем городе позволено разве что королевской крови.

В других учреждениях тоже секретари мне улыбались. Двери открывались. А сам Разгульд неизменно встречал меня с привычным дружеским огнем в глазах, азартом и с неискоренимым деловым интересом.

Приятно, когда тебя уважают не за то, что ты чья-то тень, а за то, что ты можешь одним абзацем сделать из шефа бога или из дельца - нищего.

Итак, я прижилась! И всё шло своим чередом.

Только вот вместе со мной приживается ещё кое-кто.

Четвёртый месяц это срок, когда тайна уже не настораживающее дыхание в затылок, а прям настойчивое покашливание за спиной.

Живот ещё не выдаёт меня. Мои предусмотрительные платья с завышенной талией пока спасают! Новые и те самые, купленные на первые жалкие гонорары, в стиле ампир, как у дам, что прогуливались по набережным в наполеоновскую эпоху. Я негласно объявила этот фасон своим стилем.

Но рано или поздно правда выйдет наружу. И лучше, чтобы об этом заранее знал тот, кто владеет половиной газетного пространства этого города.

Так что сегодня я обедаю с лердом Разгульдом.

Он входит, привычно создавая ощущение, будто температура в зале ресторана поднялась на десяток градусов. На нём тёмный сюртук, идеально сидящий на плечах, и выражение лица человека, который всегда знает, чем закончится разговор, но обычно благосклонно позволяет собеседнику изобразить прелюдию.

После теплых приветствий и заказа блюд мы отсылаем гарсона, и я приближаю нас к цели рандеву.

- Разгульд… — начинаю я, осторожно подбирая выражения. — Возможно, ты… мог кое о чём догадаться в отношении меня. Ты ведь дракон. И ваша природа располагает к… повышенной чувствительности.

Он поднимает бровь.

- Я не знаю, с чего начать и как ты к этому отнесешься. Все… все отнесутся. Проблема в том, что…

Разгульд наливает мне лимонада и картинно изображает участие.

- Я не должна, конечно, обременять тебя своими проблема. Особенно личного характера. Но у меня в этом городе нет друзей, кроме тебя…

- Парень, неси уже горячее! - как ни в чем не бывало окликает он официанта.

- Мне очень нужен твой совет. Я просто не знаю, кому еще могу доверить тайну и…

Дракон смачно доедает свой салат и вытирая сочные губы белоснежной салфеткой, как бы между прочим уточняет:

- Ты о своей беременности, что ли, хотела поговорить?

Я моргаю.

Вилка звякает о фарфор.

- П-прости?.. Ты… в курсе?!

У меня внутри что-то обрывается и тут же освобождает меня от тяжести. А камень, который я таскала в зобу, внезапно превращается в глоток кислорода.

Дракон же откидывается на спинку стула с тем спокойствием, с каким обсуждают выборы новой палаты министров. Ну знаете, типа, зачем кипишевать? Все равно ж поставят тех, кого еще до избирательной кампании подобрали на эту должность.

- Разумеется, — его губы едва заметно трогает тень усмешки. — Ты стала есть в два раза больше, чем в первые дни знакомства, заказывать всё больше мяса слабой прожарки и перестала пить даже разбавленные квасоградовые настойки. Я не слеп. Но, признаться, запах твоего драконьего дитя я и так уже учуял, когда ты ворвалась крушить мою редакцию! – посмеивается он.

Я выдыхаю.

- Да. Именно об этом я и хотела бы поговорить, — повторяю и чувствую, как по спине прокатывается волна облегчения - тёплая, как драконье дыхание зимой.

Голос звучит удивительно ровно, хотя ладони все еще слегка влажные, как перед выходом на сцену.

- Слушаю, - выпрямляется Разгульд, показывая, что относится серьезно к моему вопросу.

- Всё-таки… — я опускаю взгляд на складки платья, — это ведь пятно на репутации. Я здесь без мужа. А патриархальное общество, в котором мы живем, весьма избирательно в статьях морали. Если они простят вельможе десяток любовниц, а даме детей не от мужа, когда отцовство невозможно доказать, то моя ситуация, - кусаю губу, - как мне не стать жертвой общественного мнения? – задаю наконец главный мучающий меня вопрос.

Разгульд пожимает плечами.

- А в чём проблема? – невозмутимо спрашивает он. - Ну, подумаешь, вдова, которая не держит траур по мужу. С кем не бывает.

Я вскидываю голову.

- Что?! — чувствую, как у меня округляются глаза.