Голос без лица

Глава 5.

Лифт захлопнулся за Ритой с металлическим звоном, напоминающим захлопывающуюся медвежью ловушку. Она вздрогнула, прижимая к груди кожаную сумку — та внезапно показалась ей ничтожной защитой против того, что должно было произойти. В зеркальной стене кабины отражалось ее изможденное лицо: запавшие глаза с фиолетовыми тенями, сухие потрескавшиеся губы, жирные пряди светлых волос, не мытых уже третий день. Отражение дышало чаще, чем она сама, и Рита не могла отвести взгляда от этой странной асинхронности.

11:15:47

Кабина плавно поплыла вниз, слегка покачиваясь на тросах, как маятник. Рита впилась взглядом в панель с цифрами — пятый этаж... четвертый... На третьем лифт дернулся, заскрипел, будто что-то огромное и тяжелое ухватилось за тросы сверху. Лампы дневного света мигнули, и в этот миг Рита увидела — ее отражение не моргнуло вместе с ней.

11:16:58

Резкий толчок вверху. Пронзительный скрежет металла по металлу. И кромешная тьма, такая густая, что Рита на секунду ослепла. Затем замигала аварийная лампочка, заливая кабину пульсирующим красным светом — будто они оказались внутри гигантского остановившегося сердца.

Воздух стал тяжелым, пахнущим ржавчиной и чем-то еще... чем-то сладковато-гнилостным. Рита лихорадочно нажимала на кнопку вызова, но пальцы скользили по влажному металлу. Где-то в шахте эхом разносилось ее прерывистое дыхание.

«Это просто совпадение», — шептала она, но в груди бешено колотилось сердце, а в ушах стоял звон, заглушающий все другие звуки.

11:17:03

Свет погас на три секунды — ровно столько, чтобы Рита успела заметить, как ее отражение в зеркале повернуло голову под неестественным углом. Когда освещение вернулось, за ее спиной в зеркале стояла фигура. Высокая, размытая, будто сотканная из дымчатых теней и ночных кошмаров. Длинные пальцы (слишком длинные, с суставами в неправильных местах) лежали на ее плечах, хотя физически она ничего не чувствовала.

Рита издала звук, средний между криком и стоном. Резко обернулась.

Пустота. Только холодная металлическая стенка.

Но в зеркале - тень оставалась, и теперь ее (нет, ЕГО) пальцы медленно обхватывали шею отражения. Зеркальная Рита широко открыла рот в беззвучном крике, а из уголков глаз у нее побежали густые черные слезы.

11:17:30

Рита била кулаками по дверям, царапала металл ногтями — на полированной поверхности оставались розоватые следы. Где-то в шахте эхом разносился ее вопль, постепенно теряющий человеческие интонации. Когда свет снова мигнул, в зеркале она увидела — ее двойник больше не плакал. Она улыбалась. Широко. Слишком широко. Уголки рта трескались, обнажая ряды мелких острых зубов.

«Я схожу с ума», — прошептала настоящая Рита, чувствуя, как границы реальности расплываются, как акварель на мокрой бумаге. Голос в трубке предупредил именно об этом. Именно в это время. С точностью до секунды.

Лифт дернулся и плавно поехал вниз. Свет загорелся ровным белым сиянием. В зеркале была только она — бледная, с безумным блеском в расширенных зрачках, но одна. Если не считать тонких черных полосок под глазами — следов высохших слез, которых не было там минуту назад.

15:42:55

Нож с черной костяной ручкой скользнул в ее потных пальцах, когда она резала багет. Рита уже знала, что произойдет. Она наблюдала за собой со стороны, как во сне, когда понимаешь, что спишь, но не можешь проснуться. Лезвие поймало солнечный луч и бросило на стену дрожащий блик — на мгновение он принял форму вытянутого человеческого силуэта.

15:43:01

Острие вошло в щель между половицами ровно между ее босых ног, дрожа от удара. На полсекунды Рита увидела — лезвие покрылось инеем, хотя на кухне стояла невыносимая духота. Из щели в полу потянулся холодный воздух, пахнущий сырой землей и чем-то еще... чем-то древним и забытым.

Она медленно подняла глаза к окну. На стекле, запотевшем от ее неровного дыхания, кто-то написал пальцем:

"СКОРО"

Буквы стекали вниз, как будто написаны были не на стекле, а на какой-то невидимой вертикальной поверхности за ним.

20:29:47

Рита сидела в самом центре гостиной, обхватив колени, как испуганный ребенок. Все лампы в квартире горели на полную мощность, превращая ночь в искусственный день. Телевизор орал какой-то бессмысленный рекламный джингл на запредельной громкости. Персик забился в пространство между стеной и книжным шкафом, его обычно пушистый хвост превратился в ершик из вздыбленной шерсти.

Она не сводила глаз с входной двери. Знала, что сейчас...

20:30:00

Тук-тук-тук.

Три четких удара, от которых дверь слегка дрогнула в раме. В тишине, наступившей после выключения телевизора (он сам выключился ровно в 20:30), эти звуки прозвучали громче выстрелов.

— Риточка, это я, мама! Открой! — голос звучал почти идеально. Почти. В нем была фальшивая нота, которую Рита услышала только теперь — слишком правильная интонация, слишком чистый тембр. Настоящая мама всегда немного хрипела после рабочего дня.

Рита прикусила губу до крови, ощущая теплый металлический привкус во рту. Второй голос за дверью был еще страшнее:

— Рита, это Я. Ты же слышишь меня. Открой. МЫ ДОЛЖНЫ ПОМЕНЯТЬСЯ.

Это был ЕЕ голос. Точь-в-точь. С той же хрипотцой от недосыпа, с тем же легким картавым "р". Но в нем звучала какая-то нечеловеческая настойчивость.

Рита зарылась лицом в колени. Мир вокруг закачался — стены дышали, тени шевелились без источника света, воздух густел, становясь тягучим, как сироп. Она сжимала голову руками, чувствуя, как рассудок, подобно песку, утекает сквозь пальцы. Где-то на периферии сознания она отметила, что дверная ручка начала медленно поворачиваться — сначала налево, потом направо, будто кто-то с той стороны осторожно проверял, заперта ли дверь.

Из-под двери потянулась тонкая струйка тумана. Белого, неестественно белого, как на старых фотографиях призраков. Он стелился по полу, огибая ее ноги, холодный и влажный, пахнущий старыми книгами и мокрым камнем.