Голос моего сердца

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

Кайл

Ещё четыре недели пролетели, как один день. Реабилитация моя шла полным ходом - занятия с логопедом и педагогами по технике речи приносили свои плоды. Мои связки крепчали, а голос звучал всё более уверенно. С каждым днём моя неуверенность и страхи по поводу будущего таяли, как дым. Мне казалось, что я могу буквально всё.

Вскоре после начала реабилитации обнаружились...нет, не побочные эффекты, но определённые изменения, которые принесли как киста, так и операция. Изменился тембр - мой голос звучал чуть более хрипло, чем раньше. Из него пропала некоторая мягкость, девичья звонкость. Он звучал более глубоко, даже как-то тягуче и таинственней. Он как будто «сломался», как бывает у мальчишек. И при этом - передо мной будто открылись новые горизонты. Голос звучал не попсово - в нём будто проснулись некоторые рОковые нотки. Как сказал один из моих педагогов - я могла бы брать более высокие ноты и выдавать более жёсткие мотивы. Если бы захотела.

А я хотела. Это казалось тем самым рубежом, который я не смогла бы покорить. Но теперь...как забавно - мне нужно было потерять голос, чтобы потом вернуть его с лихвой. Вот и не верь после этого в поговорку «нет худа без добра».

Моя семья все эти дни была со мной, поддерживая и помогая. Мама много занималась со мной, не до конца доверяя врачам и педагогам. Она была даже более сурова, чем все они, вместе взятые.

Айзек...разумеется, он был рядом. Каждую свободную минуту. И, боже, он был само терпение и понимание. Просто сосредоточие заботы и нежности. Возможно, все эти разговоры с мамой сделали меня чересчур мнительной, но мне в какой-то момент показалось, что у всей этой заботы есть какой-то иной подтекст. Но я быстро отбросила эти мысли - нет, Айзек вёл себя ровно также, как и раньше. Просто на фоне всех происходящих событий и переживаний я стала чересчур мнительной.

Но главное - когда мой голос окреп настолько, что у врача больше не осталось аргументов, мне разрешили петь. Сперва немного - не больше получаса в день, но постепенно я смогла начать заниматься в полную силу, проверяя, на что теперь способны мои обновлённые связки. Вскоре мне предстояло начать записывать новые треки с группой, так что я должна была быть во всеоружии.

Через четыре недели реабилитации и ещё две - полноценных занятий - ко мне приехал Айзек. Его не было целый день и по телефону перед этим он сказал, что сообщит мне вечером какие-то важные новости. Голос его звучал чрезвычайно серьёзно, но я надеялась, что ничего криминального не случилось. В конце концов - что ещё могла преподнести мне матушка Фортуна? Хуже того, что я переживала последние пару месяцев, быть не могло.

- Привет, - заглянув ко мне в комнату, сказал Айзек.

Я, не отвлекаясь от перебирания текстов, махнула ему рукой. Так, было кое-что, что я давно хотела попробовать. Где же это...ах, вот!

- Чем ты там занимаешься с таким сосредоточенным видом? - поинтересовался друг, присаживаясь на край кровати.

Но я, качнув головой и собрав распечатанные листки в кучу, плюхнулась рядом с ним, после чего заявила:

- Мне нужна помощь.

- Какая? – с обречённым видом вздохнул Айзек.

- Мне нужно распеться, но одной скучно. Так что – ты мне поможешь!

При этом вид у меня был наверняка такой, как будто я сообщала Айзеку, что он выиграл в лотерею. Вот только Дэвис моего энтузиазма явно не разделял. Смерив меня подозрительным взглядом, он уточнил:

- То есть мне нужно тебе подыграть?

Покачав головой, я ответила:

- Нет же! Ты будешь петь со мной!

Хмыкнув, брюнет скривился:

- Кайл…не думаю, что это хорошая идея. Я не пел даже дольше, чем не играл. Тот случай, когда я мурлыкал твою новую песню - не в счёт. Это не пение, а так, баловство одно.

Но меня было сложно остановить. Если в голову пришла идея – всё, тушите свет, зашторьте окна. Но даже это не помогло бы скрыться от Кайл Янг, которая чего-то пожелала.

- И это – огромное упущение с твоей стороны! У тебя чудесный голос. До сих пор помню, как в школе все девчонки окружали тебя во время обеда, умоляя спеть. Их даже веником было не разогнать!

- Как будто ты пыталась, - негромко фыркнул Айзек.

- Просто мне очень хотелось жить, - парировала я всё с той же улыбкой, - Да ладно тебе! Давай! Мы так давно не звучали дуэтом!

Дэвис издал ещё один протяжный вздох, по которому я сразу поняла, что победила. Вид у него при этом был настолько несчастный, что даже ослик Иа рядом с ним показался бы невероятным оптимистом и весельчаком. Но я знала, что это было ничем иным, как обычным актёрским этюдом. Просто Айзеку нравилось, когда я его уговаривала.

- Давай, падай, - распорядилась я, толкая друга в сторону небольшого диванчика в углу и вручая поочерёдно сперва гитару, а потом и ноты с текстом, - Тут всё просто и понятно, и дурак разобрался бы.

- То есть мы будем петь даже не твою песню? – уточнил Айзек, пробегая глазами по строкам.

Я покачала головой:

- Мне нравится эта тональность. И тут такие переходы, которые…в общем, то, что нужно. Лёгкая хрипотца будет как нельзя кстати.

Как я уже говорила, болезнь сыграла мне на руку, расширив мои музыкальные горизонты. Мне не терпелось натренировать свой голос, отточить эти новые грани, добавить нотку рока и даже, быть может, немного гроулинга. Раньше я даже не надеялась, что смогу, как говориться, вдарить рок в этой дыре, но теперь…я могла абсолютно всё.

- Давай, ты начинаешь, - весела я, присаживаясь рядом.

На текст я даже не взглянула – песня, которую я уже давно заслушала до дыр, была будто выжжена у меня в голове.

Кивнув, Айзек подкрутил колки и коснулся пальцами струн. После короткого проигрыша он пропел первые строки:

- Ты безумна, моя страсть,

Жестокая грёза — любовь, любовь.

Ещё пара аккордов – и я подхватила: