Голос моря

Глава 6. Капитан моего кошмара

— Кто здесь?

Голос, почему-то очень знакомый, послышался сразу же за скрипом двери. Тяо Цин Юнь замер. Даже дышать перестал. Пока пираты думают, что он в отключке, пока про него не вспоминают, пока за ним не следят, то у него есть шанс на побег. Маленький, призрачный. Даже чудесный — чудо, в которое он не верил, но всё же надеялся.

Нельзя выдать себя: нельзя дать понять, что он очнулся. Юноша затаился.

— Кто здесь?

На этот раз голос звучал настойчивее. Громче. Послышались шаги, которые неумолимо приближались. Тяо Цин Юнь больше не мог сдерживать дыхания, но всё ещё не смел дышать в полную силу. Он напряжённо замер, хватая воздух короткими, осторожными вдохами. Шаги остановились совсем рядом, и Тяо снова в ужасе задержал дыхание.

Он не видел, но слышал. Слышал, что моряк неторопливо прошёл в трюм, явно осматриваясь, и остановился рядом с мешком, где был Тяо Цин Юнь. Хмыкнул, возможно, пожал плечами, и уже собрался уходить, так ничего не найдя и решив, что ему померещилось, но его взгляд упал на мешок под ногами.

Тяо почувствовал это, хоть и не мог видеть. Моряк стоял, не двигался, и Цин Юню казалось, что он видит его — может смотреть сквозь грубую пыльную ткань мешка, пропахшего гнилью. А может быть, он просто думал, откуда взялся лишний мешок с картофелем. Или даже не лишний: может быть, такого мешка вовсе не должно было быть. Так или иначе, но Тяо Цин Юню казалось, что сейчас он умрёт. От страха. Его сердце билось так быстро, что шум от этого бешенного ритма мог выдать юношу.

Моряк вновь задумчиво хмыкнул и беззаботно пнул мешок — боль пронзила низ живота, и Тяо взвыл.

— Тысяча чертей! — вскрикнул моряк, и голос ударил в самое сердце. Тяо обомлел. Но ненадолго, ведь уже через миг его схватили за ноги и поволокли куда-то наверх. Он даже слова сказать не мог, только шипел, ударяясь то о ящики, то о пороги, то о ступени. Когда же началась лестница, он начал биться затылком о ступени словно кукла с головой на ниточке: если даже чудо произойдет и его пощадят, то он явно отправится к предкам после всех этих поцелуев его затылка со ступенями.

Словно прочитав его мысли — на деле же, просто осознав эту простую истину — пират ловко подхватил мешок с Тяо и закинул себе на плечо. Путешествие стало терпимее, но Тяо в ужасе не смел даже дёргаться.

Чернота сменилась серостью, а через затхлый запах мешка пробился свежий морской воздух.

— Свистать всех наверх! Всех, всех! Якорь вам в глотку, шустрее, потроха рыбьи!

Вокруг послышалась возня, топот и перекрики голосов. Тяо сжался. Он узнал этот голос. Не мог не узнать… Но и поверить тоже не мог!

Моряк грубо уронил Тяо на доски и, разрезав верёвку на конце мешка, резко сдёрнул его с юноши. Тяо взвыл: сперва от удара о палубу, потом от боли, когда шершавая ткань мешка содрала кожу на его руках, которыми он тут же закрыл лицо, сжавшись в комок.

— Что. Это. Такое.

— Капитан…

— Я спрашиваю. Что. Это. Такое.

Голос моряка, который вытащил Тяо из трюма, звучал строго. Холодно. Он леденил и пугал до дрожи. Пугал не только своей жёсткостью, но и тем, что был определенно знаком.

Был самым родным и любимым голосом в мире.

Тяо несмело раздвинул пальцы, позволяя себе подглядеть мир вокруг.

Синего неба да палящего солнца Тяо не увидел. Зато увидел толпу пиратов, сомкнувшуюся вокруг него — снова круг, и от этой мысли Тяо вздрогнул. Но главное, он увидел его.

Тяо Сян Бэй.

Его брат в шляпе-футу и с саблей на перевес стоял рядом с ним и учинял допрос своей команде, кто и на кой чёрт притащил на корабль девицу.

Тяо Цин Юнь подумал, что лучше бы его вздёрнули на крюке, сделав приманкой для рыбы, чем позволили Сян Бэю узнать в девице, которую он только что с явным недовольством выкатил из мешка, своего брата.

Тяо Цин Юнь не вслушивался в разговор — он просто готовился к смерти. Гэгэ его убьёт! Точно убьёт! Сян Бэй никогда не простит ему женского платья — и уж тем более макияжа. И танцев — им тоже прощения нет. Танцев в таверне, приносящие Тяо те фэни, на которые он выживал…

— Кто притащил эту девицу сюда и зачем? Сознавайтесь! Живо!

Тяо Сян Бэй был зол. По-настоящему зол. Голос его оставался относительно ровным, но в каждом слове кипело бешенство — такое, что весь экипаж невольно дрожал.

Пираты молчали: не только своих выдавать не желали, но и боялись рта раскрыть, пока Тяо Сян Бэй гневался.

— Молчите, да? Молчите! Ну и молчите дальше, крысы портовые! Может, вы ещё и шторм мутить вздумали? Эй-нет! Я вас всех на корм рыбам пущу, на дно отправлю, пузыри будете друг за другом пускать! Эй, ты! А ну-ка тащи доску! Будете у меня по доске гулять, пока не сознаетесь, пресноводные моллюски!

Тяо Цин Юнь совершенно обомлел. В каком бы он ужасе ни был от происходящего, но он никогда в жизни не слышал от своего брата столько брани: Сян Бэй всегда был образцом вежливости и элегантности.

По толпе пробежали шёпоты, послышались приглушённые волнения. В конце концов, один из моряков выступил вперёд. Смуглый, загорелый, со шрамом на одном глазу — низкая гора мускулов, в которой Тяо узнал лидера своих похитителей.