Голос моря

Глава 27. Страшилки

Пламя в керосиновой лампе трепетало. Защищённое со всех сторон стеклом с чёрным налетом от едкого дыма, оно всё же танцевало вместе с колебаниями воздуха: легко падало набок и вновь вытягивалось, бежало змейкой вверх, исчезая на собственном кончике и превращаясь в копоть, оседавшую на повидавшем виды стекле. Старую лампу в руках держал Гао Бо.

Коренастый, маленький и мускулистый, он смотрел на Тяо Цин Юня с прищуром в узких глазах. Пламя лампы отбрасывало шевелящиеся тени, подобные хвостам морских драконов, на его рыхлое лицо, которое в сумраке заставляло сердце Цин Юня замирать от напряжения.

— …ужасные, кровожадные твари! — вещал Гао Бо. Крылья его носа подрагивали, когда он вдыхал, и Цин Юнь старательно пытался сосредоточиться на них, чтобы не прийти в ужас.

— Они беспощадны. Они ловят моряков, чаруют их своим нежным голосом и соблазнительным телом, заманивают в воды, а там — ХРЯСЬ!

Тяо вздрогнул, зажмурился, когда Гао Бо подпрыгнул и хлопнул в ладони, словно сворачивал кому-то шею, от чего керосиновая лампа пугающе закачались, а пламя на миг потухло, погружая всех в камбузе во тьму, но потом вспыхивая с новой силой. Цин Юнь отшатнулся от резкого звука и врезался спиной в мягкую грудь кока Юя.

Цин Юнь прикрыл глаза и попытался дышать ровно. Ощущение доброго кока за спиной успокаивало. Неуверенно приоткрыв глаза, Цин Юнь выцепил за кругом пиратов, что его окружили, Тяо Сян Бэй. Тот стоял у двери, прислоняясь спиной к косяку и надвинув шляпу на глаза. Казалось, Тяо Сян Бэй вовсе не участвовал во всём происходящем, но именно он был зачинщиком этого ужаса. Казалось, Тяо Сян Бэй вовсе не смотрел на брата, но Цин Юнь ощущал на себе пристальный взгляд гэ.

— Не так, — возразил громадина Сяо Лэй. Цин Юнь уже понял, что эта скала не любит открывать рот, но когда всё же его открывает, то говорит прямо и по делу.

— Не так? — возмутился Гао Бо. Нахмурившись, он резко поднял руку, пытаясь тыкнуть лампой в нос Сяо Лэю, но в силу своего роста смог дотянуться лишь до его груди. Пламя в керосиновой лампе от резких движений зашаталось, а тени забегали по стенам камбуза в неистовом танце безумия.

— Как же, если не так?! — с вызовом в голосе спросил Гао Бо. Сяо Лэй сперва медлил, но потом своим спокойным, собранным и гортанным голосом сообщил:

— Они не сворачивают шеи, они топят.

— Да, да! Именно топят! — послышался звонкий голос Чуань Юна. Он выскользнул откуда-то из-за спин спорящих пиратов и оказался между ними: носом чуть не стукнувшись о керосиновую лампу, он ловко выхватил её из рук Гао Бо и шагнул уже к Цин Юню. Юноша ещё больше вжался в мягкую грудь кока Юя, отчётливо понимая, что он не желает более слушать пугающие рассказы о сиренах.

Но разве кто-то здесь внемлет его желаниям, когда был отдан приказ от капитана?

— Нежнейшие существа, они поют и зовут к себе, — с каждым словом Чуань Юн делал шаг вперёд, к Цин Юню, и оказывался всё ближе, словно неминуемая гибель. — Они завлекают сладкими песнями и любовными обещаниями. Они обещают поцелуй бессмертия, исцеление от всех болезней, несметные сокровища и бесконечное счастье!

Голос Чуань Юна звенел остро, до боли в ушах. Цин Юнь не отрывал взгляда от этого одноглазого пирата.

— Они обещают страстный поцелуй, но не дают его! Моряк склоняется к ним, тянется, а они всё больше дразнят его и прячутся в воде. А потом — бац! — хватают и утаскивают на дно. Топят! Убивают! Из костей строят замки, из волос создают струны, а плотью они питаются. Раздирают своими когтями тело, пока моряк ещё жив, пока он тонет. Стаей набрасываются — дикарки! Они не дают моряку всплыть, они просто терзают его, пытаясь оторвать себе кусок побольше. Все их обещания ложные, все их песни обманчивы, а натуры жестоки: моряки, попавшие в их сети, умирают, захлёбываясь в воде, окрашенной их же собственной кровью.

Чуань Юн оказался вплотную к Цин Юню, который не смел отвести от пирата взгляд. Хотел бы он ещё вжаться в спину кока, да только более вжиматься было некуда. Пират молчал, словно ожидал реакции от Тяо, и Цин Юнь невольно сглотнул, вспоминая, какие длинные и острые когти были у Цин Мэй на перепончатых ладонях: она с помощью них без проблем могла забраться на борт! А если бы эти острые когти впивались не в дерево судна, а в человеческую плоть? Если бы они её раздирали? А если бы её клыки, которыми сирена этой ночью вырвала жаренную рыбу из рук Тяо, прежде чем скрыться в чёрных водах ночного моря, вцепились в чью-то шею?

Живое воображение Цин Юня услужливо подкинуло яркие сцены: плеск волны, рябь на алой воде и Цин Мэй, которая терзает тело какого-то несчастного моряка.

Может быть, тело самого Цин Юня?

От ужаса у Тяо поплыло перед глазами. Он побледнел, бросил кроткий взгляд на брата в немой мольбе остановить это запугивание, но Тяо Сян Бэй был неподвижен, нем и непреклонен.

А как всё хорошо начиналось!

Глоссарий.

Имя: Чуань Юн

Чуань — chuán — 船 – лодка;

Юн — yǒng – 勇— смелый, храбрый.

То есть дословное значение: храбрая лодка.

Прошу прощения за задержку!