Голос принца – Мустанга.

Глава 2. Лера.

Голова трещала так, словно меня засунули в улей и сотни пчёл ужалили одновременно. Открыв глаза, я ничего кругом не увидела и хотела заорать от накатившей паники, но голоса не было. Как и слуха. Только боль и пустота.

Наверное, я потеряла сознание – или вовсе в него не приходила, – но, открыв глаза в следующий раз, поняла, что хотя бы могу слышать. Где-то недалеко от меня тихо разговаривали мужики.

На удивление, боль притупилась, я даже попробовала пошевелить пальцами ног и рук, но вскоре замерла, прислушиваясь.

– В этот раз все три выжили. Повезло, – произнёс довольный бас, и я узнала Хея.

– Этот переход из меня все соки выжал, – пожаловался другой. – Думал, не очухаюсь вовсе.

– Ну а что ты хотел? Переход сквозь арку бытия – не шутки. Это нам ещё артефакт помогает, без него никто бы не очухался.

– Мне кажется, в этот раз хуже было, так трясло, чуть душа не улетела. Девушкам хорошо: спят и спят себе, – заявил третий, и я поняла, что здесь присутствует весь состав кафешной троицы.

– В этот раз все девушки красивые, как на подбор, сам бы женился, – мечтательно произнёс один из них. – И мир у них замечательный, светлый! Вот бы остаться там навсегда...

– Ты в конец перепутался, Живар? Позабыл, что дал обет великому Мустангу? Пока его посланник, наш принц, не встретит свой Голос, мы не можем и думать о благах и тем более о женщинах. Или разрывай контракт. Но сам знаешь: не будет никаких поощрений, и монеты за годы службы достанутся храму.

– А если наш принц так и не встретит способную его услышать? – спросил тот, кого называли Живар.

Его невидимый собеседник шумно вздохнул.

– Тогда не быть ему императором. Будет править совет министров, а это плохо. Так что я собираюсь до утра мантры читать, и вам советую. Вдруг Всевышний услышит и сжалится над своим сыном и пошлёт ему Голос. Должно же повезти?

– Так ведь последний шанс остался, это же десятый отбор?

– Не напоминай о наболевшем, Винтер. Вы молодые совсем, первый раз пошли на охоту, а я десять раз к ряду в этот мир бегал за девицами. Каждый раз приводил лучших и всё равно промах. Они глухи перед нашим принцем.

Он странно выругался и забубнил монотонную речь, похожую на детскую считалку. Видимо, мантру.

– Подожди ты, Хей, не договорили же. Нужно дежурство установить за женщинами.

– Зачем? Они проспят до утра. Когда проснутся, пить попросят, мы им отвара успокаивающего подольём и всё расскажем.

– А если кто из них раньше в себя придёт и попытается сбежать?

Хей крякнул.

– Куда бежать? Город их не примет. Да и раздеты они все, у них же там жарища, а у нас-то осень. Слякоть!

– У меня ухо ноет, точно к дождю, – произнёс более тонкий голос.

– Именно! Если кто и сбежит, то покружит по улицам на ветру, помёрзнет, промокнет как следует и вернётся. Только в храм двери и откроются. Или приведёт кто из горожан обратно.

– И всё-таки странный у них мир. Женщин очень много, и ходят по улицам раздетые, и никто на них почти не смотрит. И как мужчины только позволяют подобное? – мечтательно произнёс тонкоголосый.

Ему не ответили. Выждав немного времени, Хей вновь принялся читать мантры. Вскоре к нему присоединился и второй, с тонким голосом.

Звучало странно.

А я, прислушиваясь к разноголосому причитанию, вскоре с облегчением поняла, что зрение и ощущение тела ко мне возвращаются и довольно быстро.

Приподняв голову, оглядела крохотную сумрачную комнату, в которой едва помещались три лавки. На них обнаружились две спящие девушки не старше тридцати. Они казались неживыми, настолько бледными выглядели их лица, и я решила попытаться сбежать и отыскать помощь для нас всех. Ясно же, что это помешанные сектанты или наркоманы, завязанные на торговле людьми, и везут нас, скорее всего, кому-то в рабство. Или на органы.

Сев на лавку, я сделала пару наклонов, разминаясь. Тело меня слушалось, голова не болела, и, спустив ноги на пол, я подвигала ступнями, не совсем понимая, что же со мной не так. Шлёпанец на ноге оказался всего один – видимо, второй потеряла, когда меня опоили и тащили. Хотелось пить и есть, но я откинула мысли об этих нуждах на задний план. Были вещи и поважнее. Например, отыскать уборную.

Подойдя к дверному откосу, я встала на четвереньки и осторожно заглянула за дверь. Там меня встретил узкий коридор. Из одной комнаты лился свет – видимо, там сидели похитители, и мне предстояло пройти мимо них.

Я недолгое время слушала их тихие разговоры, мечтая, чтобы они уснули, а ещё лучше – провалились под землю.

Вскоре мне показалось, что голос, произносивший мантры, остался в одиночестве, и в подтверждение этого раздался храп.

Хей замолчал, видимо, стал молиться про себя.

Выждав немного, я приподнялась и тихо прошлась по нашей комнате. Отыскала свой плащ и осторожно вытащила его из пакета, благо тот не был шуршащим. Ботинки нашлись здесь же, жаль, к ним не было носков, но натереть новую обувь было меньшим злом. Тут бы живой остаться.

Дверь оказалась не запертой и, на радость, при открывании не издала ни звука. Как прошла мимо комнаты, где сидели наши охранники, даже не помню – настолько мне было страшно. Добежав до конца коридора, я вышла в большое помещение размером с хороший актовый зал. Посередине, в полутьме, разглядела статую с лошадиной головой и рядом настоящий алтарь. Стало ещё страшнее, и я двинулась вдоль стены. Увидев подобие двери, что есть силы поспешила туда. А открыв, чуть не повернула обратно.

На улице лил дождь и было довольно темно. Ни одного фонаря или фар от проезжающих машин. Только ещё более чёрные деревья с прямыми ветками, тянущими свои отростки куда-то в злое небо. Вдохнув побольше воздуха, я кинулась за порог.

Нужно отыскать помощь и немедленно.

Рюкзак свой я тоже умудрилась прихватить. Ещё бы, ведь там был мой паспорт и мобильник.

Связи, к сожалению, по-прежнему не было, но, пробежавшись по слякоти и убедившись, что погони нет, я включила фонарик, и стало чуточку менее страшно.