Голос совести, шепот сердца

Глава 3

Илья.

...

Манагас.

...

Только так  по частям, отстранено, словно говоря о ком-то другом, он мог помнить свое имя. Произнести нельзя, даже мысленно проговорить: "Меня зовут..."... нельзя.

Арестовали его сразу, наряд забрал прямо из машины. Он не сопротивлялся, сразу признал вину, подробно рассказывал все действия и мотивы. Не потому, что надеялся на сделку со следствием, но только так, проговаривая, раскаиваясь, можно было выдержать то невыносимое чувство ужаса, вины и ненависти к себе. Отказывался от адвоката, но сестра наняла, одного из лучших. Ждал смертного приговора, видел же с каким презрением смотрели на него присяжные. Но суд решил, что смерть  - это слишком милосердно, заменил на пожизненное, по одному сроку за каждого погибшего. Четыре пожизненных срока.

На открытых судебных процессах, на заседания которых допускаются журналисты и зрители, систему контроля устанавливают прямо в зале суда, сразу после приговора. Один из углов зала оборудован под лабораторию, отгорожен прозрачными стенами. Процедура хоть мало инвазивная, но требует соблюдения медицинских норм стерильности. Если срок рабства ограничен - устанавливают два чипа за ушами в волосистой части головы, они извлекаются после окончания срока.  "Вечным" рабам, тем кого приговорили к одному и больше пожизненным срокам, вводят жидкую форму чипа через укол под глазное яблоко. Следом надевают ошейник, удобный, но тяжелый.

Ошейник постоянно транслирует базовые правила поведения, корректирует модель поведения. Для осужденного это ощущается как непрерывный бубнеж или шепот внутри головы, снова и снова, одни и те же слова. Постоянно, не прекращаясь ни на минуту, повторяется свод правил, руководство для существования раба. Этот голос не умолкает даже во сне, первые полгода просто сводит с ума, осужденные не умеют спать с этим, не могут работать, сорваться на агрессивное поведение они не могут, чип контролирует реакции. Но можно ошибиться и получить наказание -  болевой разряд от ошейника. И тогда... получить долгожданную минуту тишины ценой жуткой боли.

Примерно через полгода нейронные сети перестраиваются, адаптируются, голос не умолкает, но его перестают замечать. Постоянное присутствие в голове внешнего контроля снижает способность концентрироваться, думать, анализировать, соображать - съедает 20-30% интеллектуальных способностей.

Раб 4318.2476 научился существовать с голосом в голове быстро, всего за месяц. Голос в голове был избавлением, которого он напрасно ждал от смертной казни. Раб не только слышал голос, он его слушал, и он ему верил. Повторял мантру об искуплении, труде, покорности и усердии. Ещё раз и ещё, чтобы успеть урвать глоток воздуха, вздохнуть под тяжестью своей вины.

Но человек, которым он когда-то был, которого звали..., не позволял просто приспособиться, просто выживать, просто забыть. Голос совести звучал тише, но бил больнее любого разряда. Поэтому в условной тишине короткой ночи заключённого он вспоминал свое имя, своих родных, все, что было до... тот бессмысленный день, который оборвал его жизнь, и преступление, искупить короткое он не сможет, ведь четырех жизней не прожить.

Иногда утро наступало, а он все ещё сидел в углу камеры и твердил слова рабских установок, не замечая ничего вокруг. Надзиратели отправляли в техмедцентр, думали, что ошейник сбоит. Спецы быстро разобрались, что сбой не в технике, а в голове заключённого, но действовали по-разному. Когда была смена пожилого седого фельдшера, то кололи успокоительное и давали поспать пару часов. Если дежурил молодой педантичный карьерист, то раб получал болевой разряд на максимум и принудительный ледяной душ. Помогало одинаково хорошо.

Первые три года работал на производстве, на обработке металлов, потом год на строительстве, видел только с надзирателей и таких же как сам заключённых. Код красный не направляли работать к свободным, а уж тех, кто с пожизненным сроком, навсегда вычёркивали из поля зрения людей. Но кто-то наверху решил снова поменять систему, и работать в обществе теперь отбирали не по тяжести преступления, а тех, которые смогли не растерять мозги под действием установок и сохранить интеллектуальный уровень.

Так две недели назад раб 4318.2476 оказался в центре предпродажной подготовки. СИН готовил партию заключенных к передаче в городские советы региона. Имущество допускалось к свободным людям, рабов необходимо для этого подготовить.

Гигиена: все волосы сбрить, больные зубы удалить, клизмы и промывка желудка для идеальной чистоты. Кормили потом с витаминами, но мало и безвкусно, чтобы понимали и помнили, не для их радости, а для пользы общества. Медицинское обследование, чтобы понять, где работать смогут. Профилактическое лечение, чтобы заразу какую не притащили. Техмедцентр - обновить прошивку, проверить психику и реакции. Обязательно, откалибровать силу болевого разряда - врубить и замерять, минимум и максимум, продолжительность и скорость восстановления - потом зашить ограничения в ошейник, чтобы свободные, когда пользоваться будут, не угробили имущество раньше времени.

Две недели постоянно копались в теле и голове. Даже сон был подконтрольным: перенастраивали циркадные ритмы для работы среди людей. Потому как на строительстве рабов приучили работать 48/12 — двое суток работы и двенадцать часов сна.

Жить среди людей для раба не легче, чем на изолированных рабских производствах. За четыре года его заключения только трое приходили в изолированный труд из социальных работ. Это были те, кто получил второй срок за преступление более высокого уровня. Физически работать по двое суток, конечно, тяжелее, но каждый день видеть превосходство и презрение, часто страх, который прячут за неусыпным контролем и поучениями, упоение властью, восторг вседозволенности, покорно выполнять все приказы, сносить жестокость, которая возрастает с каждым днём - спасибо, оставьте лучше в бараке. Но на то ты и раб, что никто не спрашивает.