Голос, спрятанный в молчании

Глава 11

20 декабря 1989 года, Лондон

«Будь смелым, мальчик мой влюблённый,

На свет печали не яви.

Не то от Сельи непреклонной

Ты будешь тщетно ждать любви...»

Томас Кэрью, «Смелость в любви»

Мама осыпала меня напутствиями, провожая на чаепитие к миссис Эванс — от выбора наряда до причёски. Ночь я почти не спала и надеялась отоспаться хотя бы до десяти, но родители решили, что семь утра — идеальное время для сборов. Мама настаивала на платье с цветочным принтом, но я надела вязаную кофту и длинную шерстяную юбку. На дворе стоял декабрь, а не весна. Я не собиралась болеть ради показухи. У двери ждали мои белые сапожки на шнуровке. Никакого макияжа, распущенные волосы и пустой, уставший взгляд — вот моя роль на сегодня.

Их водитель смотрел на меня снисходительно. Видимо, он уже давно научился безошибочно отличать элиту от простых смертных. Но, несмотря на наш статус, я улыбнулась ему — меня учили ценить людей, а не их положение. Пусть знает.

По его растерянному лицу было видно, что он этого не ожидал. И в ответ его лицо озарила улыбка — маленький лучик надежды, что дорога до особняка Эвансов пройдёт в приятной обстановке.

Так и вышло. Он рассказывал о своей семье, детях, о щемящей тоске по ним. Эта работа — его единственный заработок.

Всю дорогу мы провели в тёплых, душевных беседах. Я даже порекомендовала пару книг о любви — ведь его жена, как выяснилось, любила читать.

Когда ворота особняка распахнулись, я невольно съёжилась. Он это почувствовал – и его улыбка уступила место настороженной серьёзности. Мы оба играли свои роли.

На улице стоял Дилан. В тёмной водолазке, клетчатых брюках, с зализанными назад волосами. На плечах — накинутое пальто. Он смотрел на подъезжающую машину. Или на меня. А я, заворожённая, не могла отвести от него взгляд. В голове сами собой зазвучали строки Кэрью, и я начала бубнить их себе под нос:

«Не расцветёт она пред ним.

Но, если луч звезды дневной

Ворвётся пылко в мир земной, —

Цветок прелестный в тот же миг

Откроет солнцу чистый лик».

— Всё в порядке, мисс? — тихо спросил водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Всё хорошо. Просто вспомнилось.

Машина остановилась, и Дилан тотчас открыл дверцу. Я протянула руку, и он помог мне выбраться.

— Рад тебя видеть, «недотрога».

— Я бы ответила тем же, но это прозвучало бы как издевательская лесть. Как любезно с твоей стороны, что по маминому распоряжению ты составишь мне компанию. Я ведь не ошиблась, и чай мы будем пить вместе?

— Нет. Чай — с мамой. А вот после — кофе со мной.

Я на мгновение застыла. Наше последнее кофе закончилось его уходом и моими сомнениями. Но на этот раз я не стала сопротивляться. Острую шпагу своей резкости решено было вложить в ножны. Хотя бы на время. Мне хотелось узнать его ближе. Не из-за родительского давления, твердившего, что он — «идеальная партия». А потому что под маской ухоженного красавца из высшего общества я разглядела целеустремлённого юношу, который, как и я, играл не свою роль.

— Хорошо. Тогда я буду держать мысли при себе. Вдруг снова задену твоё чувство юмора. А точнее — вдруг ты снова сделаешь вид, что его не понял.

Дилан поднёс мою руку к губам. Тепло разлилось мурашками, а грубая шерсть свитера под пальто вдруг показалась невыносимо колючей. Надо было надеть что-то тоньше…

— Смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение. Мне нравится. Постарайся сохранить его до нашей прогулки.

Я взяла его под руку, и мы направились к дому. Дилан вёл себя как галантный кавалер, и это завораживало. Сняв в холле моё пальто, он внимательно окинул взглядом мой наряд. Что ж, да. Неброско. Небогато. И совсем не в стиле его Сары.

— Мне нравится, что ты остаёшься собой, — сказал он.

— Спасибо. Я не люблю показную клоунаду. Один знакомый как-то обронил эту фразу, и я её запомнила.

Дилан улыбнулся. Он оценил. Казалось, мы начали понимать друг друга в нашей битве умов. В его серых глазах я разглядела проблески робости и нежности — несколько страниц его пока ещё незнакомого характера я пролистала с высоко поднятой головой.

— Хороший у тебя знакомый... — он наклонился, и его шёпот обволакивал меня, лениво касаясь шеи. — Но я тоже не люблю клоунаду. А вот быть «просто другом» не в моих правилах.

Он отстранился. А я, словно припорошённая этим признанием, застыла на месте. Возникло ощущение, будто мы перенеслись в XVII век, и он, галантный обольститель, методично пробивает бреши в обороне моего сердца. Будь на мне перчатки, я бы, наверное, швырнула ему одну в лицо. Хотя нет... Платок подошёл бы куда лучше. Его уровень флирта с каждой встречей становился всё опаснее.