Голос, спрятанный в молчании

Глава 12

На белоснежном диване сидела его мама. Один лишь её наряд — элегантный брючный костюм, аккуратно уложенные русые волосы и доброжелательная улыбка — уже вселял в меня спокойствие.

— Как я рада, что ты приехала. Присаживайся, пожалуйста, поближе. Вчера мы совсем не успели толком познакомиться. Надеюсь, вечер не оказался для тебя утомительным?

Я заняла место рядом. В ту же секунду горничная налила чай в тончайшую фарфоровую чашку.

— Нисколько. Ужин был замечательный.

— Мой сын ведёт себя прилично? — она внимательно следила за моей реакцией.

Я изо всех сил сдерживала себя, не желая выдавать ни единой эмоции.

— У вас замечательный сын, миссис Эванс. Умный, начитанный и тонко разбирается в литературе.

— Когда-то он и правда любил читать. Сейчас, конечно, его интересы сместились. Строит планы на будущее. Муж вложил в него всё — основы ведения бизнеса, стратегии успеха...

Да, родители всегда лепят из нас подобие себя. Мои — тоже, но не давлением, а мягким направлением. И я им благодарна. Мы — не копии своих родителей. Мы — продолжение. Следующая глава семейной саги, где собраны самые лучшие их черты.

— Для мужчины это похвально, — я отпила глоток тёплого чая. Сладковатого, с лёгкой терпкостью.

— Молока? — спросила горничная.

— Спасибо, не нужно.

— Значит, ты окончательно решила связать свою жизнь с издательством? — прозвучал вопрос от миссис Эванс.

— Пока это лишь первоначальный план. Не могу ручаться за будущее — оно непредсказуемо. А сейчас я полностью поглощена учёбой, наслаждаясь каждым моментом в мире литературы.

— Образование, конечно, тоже ценно, — с холодком заметила она, и в её тоне я безошибочно распознала разочарование.

Миссис Эванс явно не собиралась тратить время на бессодержательные беседы. Она изящно, но неуклонно вела меня к мысли, что её сын — моя единственная и самая выгодная «партия». Стало ясно, откуда у Дилана эта патологическая непереносимость отказов. Только Дилан действовал куда прямолинейнее.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Какие планы на Рождество? — спросила она, протягивая горничной свою чашку. — Молока, пожалуйста.

— Проведу его с семьёй. Дома. Приготовим с мамой чизкейк «Сан-Себастьян». Будем наслаждаться обществом друг друга, подарками, музыкой...

— Очень мило, — она не переставала меня изучать. — Не хотите присоединиться к нам?

Я боялась ответить неправильно, но праздновать с ними точно не хотела.

— Я невероятно признательна за ваше приглашение и искренне надеюсь, что вы меня поймёте. Но Рождество — это исключительно семейный праздник. И лично мне хотелось бы провести его не в парадном платье, а в пижаме, весело болтая с папой и обнимая маму на диване.

— Разумеется. Семья — это превыше всего.

Последующий час пролетел в её монологе о семейных ценностях, браке, достижениях. Но Дилана она ни разу не упомянула. Зато о Люке рассуждала охотнее — какой он «сопливый мальчишка», ещё не способный постичь отцовские бизнес-стратегии. Мне даже стало его жаль.

Я украдкой бросала взгляды на дверь, медленно потягивая остывший напиток, и моё недоумение лишь росло.

— Дилан сказал, что вы договорились выпить кофе в городе, поэтому не буду тебя задерживать. Мне было очень приятно провести с тобой время. Буду рада видеть тебя в нашем доме.

Миссис Эванс поставила чашку и встала. Я машинально поднялась вслед за ней. Она приблизилась и едва заметно поправила мой свитер.

— До встречи, — холодно обронила она и вышла.

Распахнув дверь, я обнаружила Дилана, беседующего с Люком.

— Она твоя, — бросила ему мать и тут же скрылась.

Эти слова прозвучали как приговор, лишая меня воздуха. Будто я только что покинула алтарь, а не просидела час за чашкой чая. Люк улыбнулся, его шаги были быстрыми, когда он подошёл ко мне.

— Мама, наверное, утомила? — спросил он.

Я, даже не взглянув на него, отрицательно покачала головой. Дилан наблюдал за мной с той самой самодовольной ухмылкой. Мне до боли хотелось кофе. И срочно покинуть это место.

— А может, куда-нибудь рванём, оторвёмся? — Люк буквально фонтанировал вопросами.

— У нас иные планы, — жёстко бросил Дилан, направляясь ко мне.

Люк обречённо плюхнулся на диван.

— Ладно-ладно, — махнул он рукой. — Принесите мне чаю! — крикнул он, скорее себе, чем горничной.

— Поехали? — Дилан протянул ладонь, и я вложила в неё свою.

Через холл мы шли уже, держась за руки. Он ловко помог мне надеть пальто и, снова перехватив мою руку, повёл к своей машине. Последние крохи сопротивления без следа растворились.