Голос, спрятанный в молчании

Глава 13

Айви Эванс

Записей с конца декабря 1989-го по июнь 1990 года в дневнике почти не было. Лишь обрывки фраз, вклеенные билеты в кино, фантики от конфет. И много-много совместных фотографий. Как позже рассказывала мама, это было их «нежное время» — месяцы, заполненные не вещами, а мгновениями. Он дарил ей не бриллианты, а прогулки и ожидание под окном её аудитории.

Они не отлипали друг от друга. Две половинки одного грецкого ореха — вот как Фет называла их отношения. С друзьями они собирались в квартире Дилана. Мама говорила, Фет тогда парила на седьмом небе. Да и Дилан, хоть и держал марку, с ней изменился. Им завидовала пол-колледжа. Идеальная пара: он — лучший выпускник, она — лучшая на потоке литературы.

Фет всегда сидела рядом, пока он ночами корпел над дипломом. Два студента, которые на полгода украли у мира тихое, ничем не омрачённое счастье.

10 июня 1990 года, Лондон

«Сегодня он подарил мне мир...»

Дилан держал меня за руку, а глаза были завязаны атласным платком. Так любимый человек решил вручить мне подарок на девятнадцатилетие. Я была уверена — он везёт меня на очередную вечеринку.

— Готова? — он обнял меня сзади, и его губы коснулись шеи.

— Да, — пробормотала я, пытаясь изобразить улыбку.

Повязка спала. Передо мной стояло ветхое двухэтажное здание. Красный кирпич, огромные окна, арка из белого камня, а на двери висела табличка «Продано».

— Знакомься. Гостиница мистера Эванса, — Дилан сжал мою руку. Он смотрел на здание как мальчишка на новую игрушку.

Я радовалась за него. Он так горел этой идеей и параллельно с написанием диплома составлял бизнес-план. А теперь мы стояли у его первого будущего проекта. И я была счастлива, что разделяю это событие рядом с ним.

— Хочешь посмотреть, что внутри? Пока пусто, но я расскажу, каким всё будет.

Я кивнула.

Помещение встретило запахом пыли, темнотой и старой мебелью, погружённой в глубокую тишину. И всё же, слушая его, я впервые увидела другого Дилана — не наследника, а настоящего созидателя, пылающего своей мечтой. Того, кто действительно сможет покорить мир.

Он поцеловал мне руку, а затем, словно одержимый, подбежал к окну и принялся отрывать клочок пыльной тюли. Ткань скрипела, сопротивлялась его напору, но я лишь смеялась, наблюдая за его упрямыми, почти мальчишескими попытками.

Когда смятый, потрёпанный лоскуток наконец оказался в его ладони, Дилан торжественно, как будто неся нечто драгоценное, подошёл ко мне.

— Я люблю тебя, Фет Конли.

В этот миг он опустился на одно колено. Я вздрогнула, чувствуя, как по щекам тут же хлынули слёзы. Я не была наивной, чтобы не понять всей значимости этого жеста. Страх и восторг схлестнулись внутри, закручиваясь в тугой, колючий комок прямо под сердцем. Сколько раз я читала о таких моментах в романах, сколько раз видела в фильмах! И вот он, здесь, передо мной... Мужчина, что был моей опорой, смотрел на меня своим ясным, нежным взглядом. Держал в руке этот нелепый, пропахший пылью кусочек ткани. И в этот миг всё вокруг стало безупречным. Даже эта полуразрушенная комната, казалось, замерла, вдыхая новую жизнь. Потому что это было начало. Начало нашей с ним новой, взрослой истории...

Наконец, его голос, громкий и чёткий, словно специально, чтобы разорвать пелену моих мыслей, прозвучал:

— Ты выйдешь за меня? Я хотел сделать это с кольцом. Оно ждёт в машине, — он кивнул куда-то за окно. — Но я решил, что наш день должен начаться именно здесь, именно сейчас. И этот лоскут... — он осторожно разгладил его большим пальцем, — он будет нашим талисманом.

И это был Дилан. Мой Дилан. Иногда до зубовного скрежета невыносимый, иногда удивительно скучный, но в этот момент — он был абсолютно, без остатка мой.

— Да-а-а, — выдохнула я сквозь слёзы.

Он аккуратно завязал тюль вокруг моего пальца, поднялся и закружил меня в воздухе. А я лишь смеялась сквозь рыдания, не в силах понять, где заканчивается счастье и начинается он. Всё вокруг превратилось в цветное пятно, а он, не переставая, выкрикивал моё имя. Я вцепилась в него, обхватив его шею, прижалась к груди и закрыла глаза.

Дилан остановился, и его губы закрепили наш союз. Его печать.

Голова кружилась не только от его кружения, но и от той любви, что распирала меня изнутри, от тех чувств, которые не находили слов.

Он остановился и гладил рукой мои раскрасневшиеся щёки. Мои губы пылали. А он продолжал смотреть на меня, словно боясь спугнуть это мгновение. Мгновение, когда я сказала «да».