Голос, спрятанный в молчании

Глава 15

17 сентября 1990 года, Лондон

«Лето было прекрасным. Я так много хотела успеть написать, но Дилан и Бернард исписали мой блокнот до самого корешка смешными рожицами. Мой будущий муж не оставлял мне ни минуты наедине с собой, и я не жалела. Мы могли часами просиживать в «Ле Дё Маго», притворяясь наследниками Хемингуэя, а потом, подхваченные порывом, отправлялись на набережную Сены и танцевали под аккордеон. Париж пульсировал бесконечностью, как и наша молодость.

Столько открытий! И столько фотографий я никогда не делала. Альбом ломился от воспоминаний, от ярких романтических вечеров, которые дарил мне Дилан. Вчетвером мы наслаждались жизнью, строили планы и мечтали всегда оставаться такими. Семья Эванс и, я надеюсь, в будущем — семья Патель. Бернард признался на днях, что созрел. Осталось дождаться, когда моя беззаботная подружка тоже...

Я так не хотела возвращаться. Ведь там, в тёплом воздухе Прованса, нам никто не мешал и не диктовал правила. Как хорошо, что Одетт уговорила Дилана остаться в Биаррице подольше. Весь август пролетел под негласным знаком «Прощай, Фет Конли» — прощай, безмятежная свобода. Мои слёзы, когда мы уезжали, были не от мысли об учёбе или закончившемся лете. Они были о грядущем: официальной помолвке, которая ждала меня в его родовом особняке в Суррее...»

Две недели миссис Эванс посвятила тому, чтобы вдолбить в меня правила предстоящего ужина. Я лишь слушала её бесконечные наставления, разглядывала черты лица и улавливала в них отражение Дилана. Она была холодно красива. Серые глаза. Губы, всегда подчёркнутые бледно-розовой помадой. Эта женщина виртуозно умела себя преподнести. На каждой встрече она выглядела так, будто только что сошла с глянцевой обложки. И каждый раз на меня ложился её тяжёлый, оценивающий взгляд — молчаливое напоминание, что я не умею так одеваться. И так же молча я не умела сопротивляться её напору. Соглашалась на всё. Кто я, и кто она — женщина, проведшая сотни таких мероприятий?

Хотя, признаюсь, я бы предпочла скромно посидеть за столом с самыми близкими. Но, увы. Скромность — это камерный роман для избранных. А высший свет — громоздкая сага, где у каждого тома своя цена.

Люк как-то остановил меня в коридоре и по-дружески посоветовал: «Просто кивай. Не перечь маме». Помолвка главного наследника — это не праздник. Это событие.

Самое важное для статуса этой семьи.

Дилана я слёзно просила не превращать наш день в маскарад для незнакомых людей. Но он отвечал одно и то же: «Привыкай. Твоя фамилия — Эванс. Это знак качества».

Все вокруг только и говорили: «Знак качества»...

Клеймо. Вот что это на самом деле.

Внутри я бунтовала, но внешне хранила молчание. Не оспаривала ни единого пункта в бесконечных списках гостей. Мать Дилана за лето провела целое расследование, собрав досье на каждого, с кем я общалась, раскрывая всю мою подноготную. Эта тщательность порождала глухую, бессильную ярость. Но даже папа, пытаясь унять мой внутренний протест, говорил: «Это норма, Фет. Норма для людей их круга».

И каждый раз, когда я, надув щёки или ссутулившись от очередного «Ужасный цвет платья», «Фет, улыбнись», «Фет, спину прямо», влетала в его кабинет и валилась в кресло, Дилан подходил и обнимал меня:

— Терпения, моя книжная мечтательница. Осталось пережить свадьбу. Потом уедем в наш дом на Кентиш-Лэйн, и всё это закончится. Ты сама будешь решать, как устраивать ужины. Без мамы.

Однако это лишь усиливало мою тревогу. Я уставилась на газету, где крупным шрифтом кричали о принцессе Диане: её браке, слухах о разводе, её откровениях. Меня охватило зловещее предчувствие. Дилан говорил, не замечая моего отсутствия, а я смотрела на неё — женщину в белом, с идеальной, но такой хрупкой улыбкой. И мне предстоит точно так же улыбаться. Играть роль будущей миссис Эванс на собственном празднике.

— Дилан, — я повернула голову. — А если я всё провалю?

— Не провалишь. Я буду направлять. Помогать! Фет, — он взял меня за руку, сжимая крепко, — первое время будет сложно. Но не принимай всё близко к сердцу. Помни, ты — моя невеста. Ты — мой статус. — Он поцеловал меня в лоб, словно оставляя печать. — Так, отставить панику. Помоги выбрать цвет обоев для отеля.

Я лишь кивнула, цепляясь за эту задачу как за спасательный круг. Это хоть на миг отвлекло. Но внутренний холод не отступал. Роль... Статус... Какое же бремя. Иногда мне казалось, что лучше бы я родилась в прошлом, где всё было бы проще... Но тут же одёрнула себя: вру. Никогда не бывает просто — не быть собой.

В день помолвки, восьмого октября, помощница Клер принесла мне три платья. Я смотрела на них. Безусловно, красивые. Модные. Дорогие. Меня ждала такая же жизнь — дорогая, показная. Паника снова обняла меня так крепко, что я начала тяжело дышать. Я не могла все эти дни нормально учиться. Теперь я поняла, что такое предсвадебная депрессия. И это лишь помолвка! Что же будет в день свадьбы? А она не за горами. Миссис Эванс не хочет ждать до лета. А мне бы закончить колледж, получить диплом... Всё-таки я надеялась, что Дилан её уговорит.

— Всё ещё не можешь выбрать? — в комнату без стука вошла мать Дилана.

— Пока нет, — я сбросила с себя строгое шёлковое платье-футляр цвета шампань.