Голос, спрятанный в молчании

Глава 17

И вот, когда сквозь плотную толпу гостей, наконец, прорвались Одетт с Бернардом, я позволила себе первый настоящий выдох за весь этот долгий вечер. Она всё поняла с одного взгляда.

— Пойдём-ка, носик попудрим, — бросила Одетт без лишних церемоний и, ловко подхватив меня под руку, не обращая внимания на суровый взгляд Дилана, буквально утащила в кабинет на первом этаже.

— Ну что, жива? — Одетт захлопнула дверь и тут же обняла меня.

— Спасибо, но...

— Никаких «но»! Это же ненормально, когда я вынуждена отстаивать очередь, чтобы поговорить с лучшей подругой на её же помолвке! Что это вообще за скучнейший парад чопорных пингвинов?

— Всё это устроила Клер, — я отстранилась и почти рухнула в кресло.

— Если я когда-нибудь выйду замуж, то точно никакой помпезности! Только мы, шампанское и громкая музыка.

— Одетт, мне нужно вернуться.

— Нужно не вернуться, а сбежать! Твои родители сходят с ума от волнения. Твоя мама чуть ли не плачет, глядя, как ты стоишь, будто на иголках.

— Я просто... Я устала. И ещё эта Сара...

— О, да забудь ты о ней! Она просто его подруга. Всего лишь подруга. А все эти девушки здесь тебе отчаянно завидуют. Ты сорвала джекпот, дорогая.

Я попыталась улыбнуться, но в этот момент дверь резко распахнулась.

Дилан быстрыми шагами вошёл в кабинет, взял меня за руку и отчеканил:

— Нас ждут.

Я уже было поднялась, но Одетт бесстрашно встала между нами.

— Дай ей передохнуть, Дилан! Хотя бы десять минут!

— Нет! У нас помолвка. И, пожалуйста, не порти её, — его голос был стальным, безжалостным.

Я впервые видела его таким суровым, сосредоточенным на Одетт. Мы все были измотаны до предела.

— Я порчу? — Одетт расхохоталась. — Дилан, ты как был заносчивым занудой, так и остался. В Париже, без мамочки за спиной, ты выглядел гораздо симпатичнее.

— Одетт, — тут же вмешалась я. — Всё в порядке. Пойдём.

— Извините, будущая семейка зануд, — Одетт подошла ко мне вплотную и, обняв, прошептала на ухо: — Я люблю тебя. И поздравляю. Но Дилана бы треснула.

Я с трудом улыбнулась. Подошла к Дилану, и его пальцы снова сжали мою руку — до боли.

— Дилан... Мне больно... — вырвался у меня шёпот.

Он резко остановился и так же резко поднёс мою руку к своим губам.

— Прости... Я... Ты же понимаешь, все эти правила. Я же...

Я легонько коснулась его щеки.

— Я знаю. Пойдём в зал. Всё хорошо.

Он нежно взял меня за руку и повёл обратно. Весь оставшийся вечер он говорил только о бизнесе и будущих сделках. А я лишь ловила острый взгляд его матери, которая с другого конца зала беззвучно поправляла мою улыбку, словно режиссёр кукольного спектакля.

Когда все утомительные церемонии наконец отгремели, я ощутила отчаянное желание сбежать домой. Уехать с родителями, зарыться в свою старую комнату и вновь, хотя бы на краткий миг, почувствовать себя настоящей. Но Клер уже с утра назначила чаепитие со своими подругами, и моё присутствие, разумеется, было обязательным.

Моя жизнь перевернулась за один день. Старая, запыленная книга с добрыми картинками будто превратилась на моих глазах в глянцевый фолиант в золотом переплёте.

Попрощавшись с родителями, я, заглушив фоновый разговор Клер и Дилана, поспешно поднялась в спальню. Сорвала с себя платье, отшвырнула туфли и заперлась в ванной, чтобы стереть с себя этот чужой, липкий образ. Ведь после свадьбы я надеялась стать хозяйкой своей жизни, принять на себя роль той миссис Эванс, которой должна быть. Любящей женой. А там, возможно, и матерью.

Я ласкала кожу пеной, наблюдая, как она стекает вниз медленными, щекочущими дорожками. С каждой каплей тяжесть вечера отступала, и на губах проступила улыбка, с которой я выдувала облачка пены в воздух.

Да, моя помолвка оказалась с горьким осадком, но в этом лёгком, пенном безумии ко мне пришло странное просветление. Я вдруг поняла, что мои обиды не направлены ни на Клер, ни на Дилана — даже злость на него рассеялась. Одетт, как всегда, оказалась права: он всего лишь пешка в игре своей матери. И если я хочу, чтобы он избежал проблем, мне придётся освоить правила этой игры. В конце концов, Клер всё делает во благо своему сыну, а значит, и нашему будущему. Интересно, а я когда-нибудь буду так же слепо и яростно защищать своих детей?

Накинув махровый халат, я вышла и увидела его. Он сидел на краю кровати, сняв смокинг, и расстёгивал пуговицы на рубашке.

— Устала? — его взгляд был тёплым и уставшим.

— Ужасно, — выдохнула я, подходя ближе. Он притянул меня, и я опустилась на его колени.

— Вот она, моя жизнь. Сын ювелирной королевы.

— И мой любимый человек, — я провела рукой по его волосам.

— И твой... Я сам едва держусь. Завтра с утра нужно проверить, как идут работы в гостинице. Присмотрел ещё пару зданий.

— Ты хочешь целую сеть?