Голос в океане

В стране фьордов

В назначенный день мы пристали к берегам северной страны, усеянной снежным полотном. Первостепенной задачей была встреча с кем-то из первой ячейки. Вчера мы согласовали время и место, а также краткую сводку легенды.

Все утро я приводила себя в порядок, стараясь занять руки хоть чем-то отвлекающим от нервных покалываний в области сердца. Впервые за все наше плавание я даже накрутила волосы на бигуди легкими волнами. Все должно выглядеть идеально, и уж точно не так, будто я провела последнюю неделю под шквалистым ветром и перепачкала всю свою одежду, превратившись в неправдоподобного морского волка. Андерс выжидающе поглядывал на наручные часы, куря одну сигарету за другой, он ждал меня на палубе в окружении остальных.

— Кажется, я готова.

На меня уставилась вся команда, словно видела впервые. Можно подумать, будто до этого я выглядела совсем не важно. По лицу Андерса пробежала быстрая улыбка:

— Тогда идем.

Он подхватил наши вещи и попрощался с остальными. Я обняла Рики, казалось, он весь извелся от переживания, переминаясь с ноги на ногу:

— Будьте там осторожны, вам без нас надо продержаться совсем чуть-чуть. Помни, мы не прощаемся. — Голос его внушал оптимизм.

— Конечно, все будет хорошо, не вешай нос.

Он кивнул, помахав мне рукой:

— Ты меня еще на свадьбу позовешь, не забывай!

— Никогда о таком не забуду, — улыбнулась я, — а Андерса пригласим?

Рики прыснул, тут же повеселев.

— Удачи, ребята, ждем звонка! — Отсалютовал Честер.

Мы спустились на берег, далеко от пристани, почти на пустынным месте. Норвегия оказалась прекрасной, холодной королевой с длинной короной ледяных фьордов, окруженных скалистыми берегами. В этом маленьком городе было почти пусто. Улочки были уставлены разноцветными домиками, приветливо встречающие нас глазами-окнами. Мысленно я повторяла дежурные фразы на датском, которым меня научил Ниссен, теперь я могу узнать, как поживает собеседник, ответить ему в разных вариациях на такой же вопрос, рассказать о себе парочку интересных фактов и, пожалуй, заказать кофе.

На главной площади рядком тянулись маленькие забегаловки и магазинчики. Казалось, здесь все ровно так, как должно быть: неспешно прогуливающиеся люди, очереди в бакалейную лавку, проносящиеся мимо дети, пинающие мяч. Идиллия разрушилась, когда мимо нас проехала машина, набитая нацистами.

— Нам туда, — Андерс открыл дверь, пропуская меня вперед.

Простое убранство кафе необычно гармонировало с огромными люстрами, увешенными дождиком камней, как дама в пушистой шубе, стрекоча бриллиантами в ушах. Столики убраны белыми, чистейшими скатертями, а пол вычищен до блеска. Стоило нам войти, как мужчина, сидевший спиной, обернулся и широко улыбнулся.

Им оказался мой давний друг, с которым мы росли бок о бок, играли в салки, воровали яблоки и падали с велосипеда. Они были дружны с моим братом, вечно досаждая мне, но все это было по правилам детской дружбы, когда твоя маленькая сестра непременно хочет поиграть с вами в футбол или пострелять из рогатки. Энтони направился к нам, заключая меня в объятьях:

— Ну, наконец-то, добро пожаловать, —он протянул руку Андерсу, выражение лица которого становилось менее доброжелательным с каждой секундой.

— Давайте присядем, — Энтони подвел нас к своему столику, опередив Андерса в помощи мне, отодвинув стул. — Итак, Селин Потье и Бьерн Торсен, отныне это ваши имена, а вы наши дорогие учены, прибывшие на научную конференцию.

— А кто ты, позволь спросить?

— Аксель к вашим услугам, — Энтони озорно подмигнул.

К нам подошел официант, оставив на столике три чашки черного кофе.

— Вам сняли номер в гостинице напротив и, конечно, документы, — он передал мне папку, на которой значилось «программа конференции», я тут же спрятала ее в чеомдан, стоявший в ногах, — предлагаю оставить рабочие вопросы на минутку, лучше скажите, как вы добрались.

Андерс, нахмурившись, попевал кофе и электризовался от недовольства.

— Вполне неплохо, а что было у вас?

— Город кишит немцами, кстати, надеюсь, удастся вас представить сегодня.

Энтони прекрасно держался, сохраняя почти абсолютное душевное равновесие. За те месяцы, что мы не виделись, лицо его тронули морщинки задумчивости, пролегая между бровями, но через фасад времени и работы на меня посматривал мальчишка с щербатой улыбкой.

Наш разговор витал вокруг обыденной жизни, со стороны можно было отметить только троих людей, встретившихся, чтобы посплетничать. Именно такая непринужденность играла ключевую роль, не стоит контролировать каждый поворот головы или взмах ресниц, чтобы не казаться пластмассовой куклой, начиненной взрывчаткой. Когда в кафе вошел офицер, он тут же устремились к нам, натянув пластиковую арийскую улыбки.

— О, господа, добрый день! — Энтони представил нас.

— Очень здорово, что вы наконец здесь, посмотрим, чьи умы окажутся гениальнее. — Натянуто протянул герр Хазе.

Мне не нравилась перспектива сходиться в умственной схватки, когда дело касалось ядерного оружия, а не общего познания в географии, но я лишь улыбнулась и ответила ему по-немецки с сильным французским акцентом:

— Даже не претендуем превзойти ваши немецкие головы.

Герр Хазе хмыкнул, лед тронулся, самолюбие нацистов было особенно острым, требующим мягкого снотворного в виде притворства и восхищения. Горькая пилюля для любого агента, застрявшая в горле.

— Жаль оставлять вас, но мне надо присоединиться к своим друзьям.

После него в воздухе остался флер недоверия, словно он душился им каждое утро, выливая на себя целый флакон подозрительности. Энтони звякнул дном чашки о блюдце, привлекая мое внимание.

— Что нового в институте?

— Все по-старому, безжалостно гоняют новичков, толпами возвращая домой, — пожала я плечам, — удивительно, как мы это вынесли.

— Ну, не так уж это и удивительно.

— Удивительно здесь другое, я не совсем готова блистать знаниями.