Головная боль декана факультета некромантии

Прода от 18.05

ГЛАВА 1. Где пролегают границы терпения отца

ДЖУНИ

– Если мы попадёмся твоему брату…

– Тц! – шикнула я на больно говорливую одногруппницу, которая тряслась так, словно пыталась вскрыть не кабинет декана, а национальный банк.

– Джуни! Я уже начинаю подумывать, что проще было подготовиться к этому зачёту самостоятельно.

Сделав вид, что не замечаю жужжащую под ухом Миранду, подалась к столу дражайшего родственника. Сколла оторвали от работы, и я полагала, что он не должен был убрать ответы на тест слишком далеко. Секретарь ректора дамой была настойчивой и ждать не любила. Как не любил этого и наш со Сколлом отец, просиживающий кресло в кабинете ректора.

Я на секунду перенеслась в разум парящей за окном птицы, которая исподволь наблюдала за дискуссией, разгорающейся в административном крыле. Не знаю, какая муха пролетела между членами семейства Бриске, но экспрессивное жестикулирование брата намекало на явный конфликт. Обычно старший сын ректора изображает ледяное изваяние, в которое хочется потыкать палочкой, чтобы убедиться – не помёр ли. На этом фоне я никогда не понимала, откуда у него столько воздыхательниц даже за пределами факультета общей магии. Родственник мой был скучен, сварлив и до зубного скрипа воспитан. Такому экземпляру самое место в музее древностей.

– Нашла, – довольно потёрла руки и принялась переносить ответы на подготовленный лист. Ручка порхала над бумагой даже быстрее, чем мой мозг обрабатывал информацию.

Миранда, оставшаяся на страже, нервно переминалась с ноги на ногу и приговаривала себе под нос, что нас непременно отчислят. И мне не хотелось её расстраивать, но вот кому, а Джуни Бриске отчисления не видать, как своих ушей. Когда твой отец ректор академии, а старший брат ходит в деканах твоего факультета… Отчислиться можно разве что посмертно. И не факт, что твоя могилка не останется на территории академии. Так сказать, в назидание глупым студентам.

Я наспех сложила лист и убрала его в карман. Придирчиво осмотрелась, желая убедиться, что ничего не потревожила и подалась к двери. Правда, не успела. Излишне впечатлительная Мира рухнула в обморок аккурат в тот момент, когда я дошла до книжного шкафа.

Цокнула и перевела взгляд с неудавшейся шпионки на мыски ботинок Бриске-младшего. Плавно поднялась по штанинам с идеальными стрелками, мазнула по заложенным на груди рукам и уставилась на смурую физиономию носителя моей фамилии.

– Здравствуй, брат, – улыбнулась так, словно у меня разом приключилось защемление лицевого нерва и межпозвонковая грыжа, ссутулившая плечи.

– Джуни Бриске, – холодно отчеканил тот, чьи похороны я бы непременно пропустила. Ибо дышать на них было бы нечем. У этого индивидуума столько врагов, что на кладбище скромной мне не хватит клочка земли.

– Что, Сколл Бриске? – нагло накренила голову, не отрывая взгляда от глаз, наливающихся кровью. – В мой кабинет, да? Только, дорогой братец, мы уже стоим в нём. – картинно обвела рукой помещение, озадаченно посмотрев на одногруппницу, которой то ли целитель требуется, то ли уже некромант не поможет. Миранда отличалась не только трусоватостью, но и отменным актёрским мастерством, поэтому, поди разбери: действительно обморок или уже цирк.

Ответы я добывала для нашей группы, которую брат загонял с зачётами и проверками так, что бедные маги забыли, что такое сон, еда и улыбка здорового человека. Мне ответы не требовались, так как я давно могла окончить академию экстерном. Когда твои горячо любимые родственники занимают верхушку иерархии учебного заведения, тяжело быть наглухо отбитой двоечницей. Я в шестнадцать лет знала больше, чем некоторые мои сверстники в двадцать четыре. Рада была бы не знать, но кто ж спрашивал?

Добывать злосчастный лист отправили именно меня… Нет, не потому что не жалко, а потому что не попадёт. Сколл мог пыхтеть, ругаться, убивать меня взглядом, но – это максимум, что он сделает. Попадись на подобном кто-то из группы – сразу бы отправился паковать чемоданы. Только Миранду жаль. Она так боялась остаться сторожить за дверью, что саму себя подставила. И мне бы подумать, как обелить её не совсем честное имя, но тут братец очень некстати решил открыть рот.

– В кабинет отца, живо, – он с недовольством посмотрел на студентку, изображающую коврик и, наклонившись над ней, гаркнул, ничуть не изменившись в лице: – студентка Трис, покиньте мой кабинет, цвет вашей формы дисгармонирует с моими шторами!

На одногруппницу я уже не смотрела. Выскочила в коридор, слабо представляя, чего брат так взъелся, и чем это грозит моей скромной персоне. Может, он такой злой после разговора с отцом? Они же явно спорили.

До административного крыла отсюда было рукой подать, поэтому я даже толком не успела порассуждать на тему тщетности бытия или, проще говоря, того, в какую кхм, попала.

Из разума птицы я так и не убралась, оставив пернатую летать недалеко от кабинета батюшки. После того, как с меня снимут шкуру, дорогие родственники точно продолжат беседу, которую я намерена подслушать. На каком-то поприще же они рассорились, и мне лучше узнать причину заранее. Из троих младших представителей Бриске только я доводила отца до дёргающегося глаза и парочки капель высокоградусного напитка в кофе. Брат мой был образцовым… снобом. Младшая сестра же за неполный год просто не успела поставить академию на уши. В отличие от выпускницы в моём лице, Миэль только поступила в это замечательное во всех отношениях заведение. И ведь никому из нас не позволили обучаться где-то в другом месте. Так вот… То, что Сколл поссорился с отцом, выходило за рамки адекватности в нашей семье. Я – сколько угодно. Брат – никогда. Мне иногда казалось, что его при рождении одарили каким-то заклинанием, не позволяющим перечить родителям.