Головная боль господина ректора

Глава 11

Первую седмицу всё было просто ужасно. Болели мышцы, не привыкшие к полётам. Болела голова, в которую я пыталась в срочном порядке запихнуть знания по алхимии и нумерологии (прочие предметы, преподаваемые в академии, я посчитала достаточно простыми). На руках красовались пятна ожогов: я упорно работала над упражнением, показанным мне ректором Стронгхолдом.

И, естественно, всё это не прошло не замеченным родителями.

— Дорогая, зачем тебе это? — спрашивала маменька, застав меня с алхимическим трактатом, который я безуспешно пыталась спрятать за любовным романом. — Я понимаю, полёты — они добавляют грации и в целом полезны для девушки в твоём возрасте. Но учебники? Неужели ты не оставила нелепую идею пойти учиться в академию Драмион?

— Нет-нет, что вы! — заверяла я. — Просто захотелось почитать!

Торопливо откладывала книгу и старалась аккуратно перевести разговор на другое: конечно, иголку в подушке не спрячешь, но чем позже мне придётся рассказать правду, тем лучше.

Однако маменька была отнюдь не глупа. И когда через полторы седмицы от памятного бала отец вызвал меня в кабинет, я уже знала, о чём он хочет поговорить.

— Эльза, ты затеяла глупость. Я ведь объяснял тебе, почему.

— Объясняли, — не стала я отрицать очевидное. — Тем не менее я хочу попытаться. И не вижу причин для вас, чтобы мне препятствовать: я ведь не прошу денег для оплаты обучения.

— Эльза…

Но я ещё недоговорила.

— Простите, папенька, я закончу. Так вот, деньги для платы за учёбу не понадобятся, а когда я поступлю (даже в мыслях я говорила «когда», а не «если», чтобы не сбивать настрой), то перейду в академии на полный пансион. И кто знает, возможно, даже буду получать стипендию!

С каждым моим новым словом отец всё печальнее и печальнее качал головой. А когда я закончила, возразил:

— Дело не в деньгах, дорогая. Дело в разочаровании, которое тебя постигнет, когда задуманное не удастся.

— Удастся! — Здесь я тоже не позволяла себе сомневаться. — Я тренируюсь каждый день, и прогресс уже виден!

По крайней мере, мышцы болят гораздо меньше.

— Дочка… — Отец запнулся, будто обдумывая что-то, и наконец кивнул сам себе: — Хорошо. Идём на башню.

— Зачем? — Я чувствовала подвох, и недаром.

— Хочу проверить, чему ты научилась.

Сердце ёкнуло: я не готовилась к экзамену.

«Ничего, — строго сказала я себе. — Считай это ещё одной тренировкой».

И, как примерная дочь, ответила:

— Хорошо, папенька.

Я никогда не летала с отцом. Более того, мне всегда казалось, что он тоже не любитель полётов. Но так это было или не так, летать отец, как оказалось, умел на достойном уровне.

«Параллель. Винт. Пролёт по центру между башнями. Петля. Круглее, круглее. Ещё петля. На скорости до стены и угол вверх».

Отец гонял меня, как этого не делал даже ментор Дамбли, однако и сам чётко выполнял каждую из объявленных фигур пилотажа. А «Достаточно!» сказал, лишь когда на исполнении последнего элемента я с такой силой врезалась в башню хвостом, что невольно взвыла от боли.

И когда мы приземлились на площадке, догадывалась, что услышу.

— Дочь. Я согласен, ты многому научилась. Но хочешь знать, что сказала бы ментор Орлова о твоём полёте?

Ментор Орлова? Кто это?

— Она бы сказала: медленно, нет чёткости движений, винт не докручен, углы не соблюдены, глазомер никакой. И рекомендовала бы не принимать тебя в академию.

Так эта дама из приёмной комиссии? Но откуда отец её знает, да ещё настолько хорошо?

— Опять же, — отец повёл рукой, — посмотри сейчас на себя. Ты сидишь на камнях, дыхание сбитое, одежда мокрая от пота. Трудно представить в таком виде кого-то из студентов академии Драмион.

А он, между прочим, даже не запыхался! Конечно, его цвет — зелёный, но всё равно немного обидно.

И я, стиснув зубы до боли в челюстях, заставила себя подняться. Ноги позорно тряслись, однако я стояла и даже не держалась за парапет!

— Дочка, оставь эту идею, — уже мягче продолжил отец. — Упрямством ты в свою бабку, но никакому упрямству не под силу сотворить невозможное за оставшиеся седмицы. Я учился в академии и знаю, о чём говорю.

Вот это откровение! Я широко распахнула глаза. Отец никогда прежде не рассказывал об этом!

— Вы учились в королевской академии Драмион?

— Да, — кивнул отец. — На том же курсе, что и ректор Стронгхолд. И я был далеко не в первых рядах её студентов.

О!

— Учёба многое дала мне, а я сумел использовать это на благо семьи — не зря ведь некоторые зовут нас «выскочками». Но это был труд — тяжёлый, ежедневный. И который вряд ли по силам столь юной и не привыкшей к сложностям девушке, как ты.

Было непросто, но я выпрямилась.

— Вы заблуждаетесь, папенька. — «Как и Адриан с Камиллой». — И я докажу это.

— Вся в бабку, — вздохнул отец. Немного помолчал и резюмировал: — Что же, запретить я тебе не могу, запереть в комнатах до дня равноденствия тоже. Но знай, Эльза, я против этой авантюры. И потому не жди от нас с маменькой поддержки — не в наказание, конечно, но с воспитательной целью.

Ну и ладно! Главное, они не будут мне препятствовать, а с прочим я справлюсь. Как-нибудь.

— Хорошо, папенька. — Мне самой понравилось, с каким достоинством я это сказала. — Благодарю вас за тренировку.

Отец только головой качнул и жестом предложил мне вернуться в замок.

— Спасибо, побуду ещё немного здесь. — Я опасалась, что на третьем же шаге мои ноги подломятся, а думать об ожидающих меня ступеньках винтовой лестницы вообще не хотелось.

— Как пожелаешь, Эльза.

Отец ушёл, и стоило крышке люка закрыться за ним, как я вновь опустилась на камни. Вытянула ноги, прислонилась спиной к парапету и подняла взгляд к беспечной небесной синеве.

Раз уж родителям всё известно, значит, можно открыто лететь послезавтра в столицу, чтобы договариваться с двергами о поездке в академию по их рельсовой дороге.