Головная боль господина ректора

Глава 29

Ни разу в жизни я не испытывала подобного. Из глубины отчаяния через изумление к сияющему торжеству: да! Я смогла, я добилась, я…

И хлёсткий удар голоса разума: не ты. Тебе просто повезло, что Камилла оказалась нечестна на руку, а дух академии отчего-то решил выбрать взамен тебя.

Ужасно хотелось закрыть глаза на справедливость этих выводов, однако я пересилила себя. В конце концов, Камилла тоже не будет учиться в академии, более того, её дальнейшая судьба в принципе покрыта мраком. Потому я могла отказаться от места и повторить попытку поступления в будущем году, но…

Но дух академии попросту закрыл мне рот, а Стронгхолд дал понять, что решение окончательное. И теперь я шла вместе со всеми в пиршественный зал, как победительница в непростом состязании.

Незаслуженная победительница, о чём, конечно же, услышала.

— Всё равно так нечестно! — высокая светловолосая девушка, чьего имени я не знала, наградила меня откровенно ненавидящим взглядом. — Я три года готовилась к поступлению не для того, чтобы меня обошла какая-то слабачка! Да она летает хуже, чем я, когда едва встала на крыло!

— Успокойся! — незамедлительно прикрикнула на неё Тереза. — Хочешь поспорить с духом академии?

— Дух академии, ха! — Девица и не подумала замолчать. — Говорят, это не больше, чем иллюзия, которую наводят преподаватели! — И зло обратилась ко мне: — Признайся, Прескотт, весь этот спектакль разыгран специально. А на самом деле твои родители заплатили за поступление!

Я остановилась, набрала воздуха для жёсткого ответа, однако в разговор вклинился Генрих (который, кстати, тоже был из числа набравших со мной одинаковое количество баллов).

— Хватит! — резко произнёс он, становясь чуть впереди меня, словно защищая. И озвучил мои мысли: — Если бы Эльза поступала за деньги, она не стала бы тратить время и силы на экзамен. Это просто глупо. Потому держи разочарование при себе, Хейд, и не повторяй всякую чушь, пока на себе не убедилась в настоящей природе духа академии.

— Совершенно верно, — раздалось рядом с нами, и мы дружно повернулись к ментору Эшфорд.

— Ваши чувства понятны, — хладнокровно сказала она разозлённой Хейд. — Однако постарайтесь сдерживать их, пока вы в стенах академии. И советую вам всем поторопиться: как бы ужин не начался без вас.

Вмешательство преподавателя укротило недовольную. Хейд фыркнула, сорвалась с места и понеслась по коридору, с силой впечатывая каблуки ботинок в каменный пол. Ментор Эшфорд проводила её взглядом, затем подарила мне ободряющую улыбку и двинулась следом, мягко и текуче, словно танцовщица.

Мы тоже продолжили путь, и я искренне сказала Генриху:

— Спасибо! Ты сказал в точности то, что собиралась я.

Затем вспомнила о Терезе и быстро добавила, уже обращаясь к ней:

— И тебе тоже большое спасибо.

— Ерунда! — отмахнулась та. — Если кто-то не умеет проигрывать, это его проблемы, и нечего вываливать их на других.

— Просто для Хейд провал и впрямь серьёзный удар, — заметил Генрих. И в ответ на наше удивление его осведомлённостью продолжил: — Её отец совсем недавно получил баронство и стал вассалом нашей семьи. Хейд очень хотела поступить, много тренировалась, к ней приглашали ментора из столицы. Ничего странного, что она огорчилась и разозлилась. Но я согласен, это не повод опускаться до нелепых обвинений.

Мы подошли к двери пиршественного зала, и Генрих любезно открыл её для нас с Терезой. А я с неожиданной остротой пожалела, что ему не выпало учиться вместе с нами в академии. Да и в целом, напрасно я столь поверхностно относилась к нему прежде, полагая не более чем шапочным знакомым. Всё мечтала об Адриане и в итоге проворонила настоящего рыцаря. Конечно, мы ещё могли встретиться после того, как я покину академию, или он мог бы поступить в будущем году. Однако чувство разочарования в себе всё равно подтачивало душу, как один из тех жучков, что исподволь превращают в труху могучие деревья.

Из-за этого, а также демонстративного презрения Хейд и ещё нескольких не поступивших и понимания, что победа досталась мне исключительно благодаря везению, праздничный ужин с трудом лез в горло. Не помог даже тяжёлый день: я смогла лишь утолить самый сильный голод, а после поняла, что больше не впихну в себя ни крошки. Просто сидеть за столом и бесконечно резать отбивную на крохотные кусочки не хотелось, тем более что от усталости так и подмывало лечь грудью на стол.

Я бросила взгляд на преподавательский стол — ректора нет. Значит, ничего важного больше не предвидится и можно спокойно уходить.

— Прошу извинить. — Я поднялась из-за стола. — Ужасно устала. Всем доброй ночи.

И покинула пиршественный зал под редкие «Доброй ночи» в ответ.