Головоломка

3. Важные вехи

Дверь распахнулась, и в проёме показалась девушка в очках, в белом лабораторном халате, с ручкой и планшетом в руках. Если бы она еще хоть капельку улыбнулась, то однозначно удостоилась бы звания "красивой", вот только саму барышню наше мнение явно не интересовало. От неё веяло профессиональной отстранённостью, словно между нами сейчас была непроницаемая мембрана. Эта граница, словно разделяла пространство на две части так, что все достойное внимания светло-голубых глаз находилось по ту сторону от нас, так что весь вид этой льдинки говорил о том, что она занята и отвлекается на каких-то непонятных подростков сейчас лишь механически. На груди у этой снегурочки был бейджик, аспирантка Смирнова Евгения.

— Вы кто? — строго спросила аспирантка.

Сашка как всегда начал проявлять признаки танатозного поведения, так что с точки зрения коммуникации на него надежды — ноль. Это он только в мечтах был успешным ловеласом и парой удачных фраз приковывал к себе внимание любой представительницы слабого пола, на практике же любая симпатичная девушка становилась его персональной версией Медузы Горгоны, причем, ей даже смотреть ему в глаза не требовалось, чтобы этот олух остолбенел.

— Шмелёв Алексей и Коновалов Александр. Нас приглашали принять участие в организации экспериментов как финалистов интеллектуальной викторины и олимпиады.

— Так... — маска безразличия надтреснула и девушка поморщилась, что-то поискала у себя в листах на планшете, видимо, наши фамилии отыскала и чиркнула галочками. Когда она вернулась к нам взглядом, выражение лица у неё было уже в разы приветливее, словно она не просто фамилии в списке нашла и галочки проставила, а признала наше членство в общем клубе. — Вы чего опаздываете? Всем участникам же рассылали сообщение, что на сорок пять минут раньше приехать надо.

Мы с Сашкой скептически переглянулись, потому что в таком месте никакого жесткого графика не ожидали. По рассказам знакомых аспирантов, если в эксперименты привлекают мелюзгу, типа нас, то там никто не напрягается, там новизны никакой, просто повторяют на чиле какие-то стандартные вещи. Циферки записывают и сравнивают с ожидаемыми, фиксируют итоги в базу. Нам, может, и в новинку, но для знатоков — скука смертная. А тут явно атмосфера "на взводе".

— Проходите, давайте! В шкафчиках прихожей оставляете верхнюю одежду, а вон в том шкафу запасные халаты для лаборантов. Облачайтесь и проходите внутрь. Только тихо, по стеночке и в конец, к свободным местам. У нас там прогон своего доклада профессор Казанцев устроил, обкатывает на малой публике презентацию по смежной теме перед участием в международной конференции. Считай, лекцию международного уровня читают. А вы тут и сами опаздываете и меня отвлекаете ... Ладно, заходите уже! Давайте быстрее только.

За нами закрыли дверь, быстрыми кивками и взмахом руки обозначили стратегически важные шкафчики, и все. Девушка быстро ушла за дверь, где звучал доклад, который она только что нам разрекламировала, и который ей явно хотелось дослушать до конца не отвлекаясь.

За локоть протащив к нужным шкафчикам Сашку, я нашел халаты и свободное место под верхнюю одежду. Приятель наконец-то начал снова подавать признаки жизни.

— Фига, да мы с коробля на бал!

Как и было велено, мы, словно тени, проскользнули вдоль стены к свободным местам в глубину полумрака. Профессор, стоявший у доски был настолько худым, что даже вешалка с трудом могла бы конкурировать с ним. И тем не менее весь он излучал жажду жизни. Голова его была увенчана седой курчавой шевелюрой, и глаза были словно у молодого: яркие, голубые, такие, какие могут быть лишь у сильно увлеченного человека.

— Как видно из показателей смертности, очередная прокатившаяся инфекционная волна первоначально не вызвала интереса, так как не угрожала вовлеченным в неё людям летальными последствиями. Преодолевая острую стадию, люди поправлялись и возвращались к своей повседневной жизни. И лишь месяцы спустя специалисты смогли оценить степень коварства перенесенного больными заболевания. Болезнь не ушла полностью, она оставила вторичные ядра вирусной активности, которые при активации влияли на мозг. Во всех отраслях, предполагающих сложные производственные процессы с участием людей, выросли показатели сбоев. У людей замедлилась реакция, сократилось поле внимания. Сначала изменения касались буквально тысячной процента, потом сотых, а потом...

Пока докладчик продолжал своё повествование, слайды презентации сменяли друг друга, показывая картины котостроф, что произошли по причине того, что человечество не смогло выдержать тех требований, что сами себе ранее предъявляли.

— Все вышеозвученное не прошло бесследно. Участилось число чрезвычайных происшествий настолько, что сначала страны временно перекрывали доступ к показателям активности служб безопасности, пожарных, полиции, и скорых, подозревая наличие диверсий или же стороннего политического влияния. Лишь по истечении двух лет было собрано достаточно данных, чтобы увидеть в ухудшения когнитивных способностей людей последствие переноса нового инфекционного заболевания даже в латентной форме. Лишь объединившись, европейский союз смог установить, что менее всего пострадали от пандемии эпилептики и другие категории инвалидов, чью интеллектуальную деятельность сопровождали внешние компьютерные мозги! Эти категория людей легче перенесла последствия, так как их деятельность была быстрее откалибрована поведенческими-библиотеками ИИ, как стандартами поведения в базовых ситуациях. Первыми эту гипотезу поторопились проверить спортсмены, лётчики, военные... Люди, чьи должностные инструкции изначально уповают на высокий уровень реакции организма. Результаты оказались положительными. Это дало зеленый свет, для более широкого применения ИИ в качестве временной реабилитационной меры стимуляции нейронной активности с помощью венцов дополненного сознания, или же более бюджетных чипов поколения Игла. Многие государства в экстренном порядке скорректировали законодательство, сняли многие существовавшие ранее запреты на распространение технологий внешнего интеллекта.