Головоломка для некроманта

Пролог

Сергей Петрович Бекетов, рыжеволосый мужчина неполных тридцати лет, обладатель уникального дара некроманта вещего, то есть способного не только поднимать и успокаивать мертвецов, но ещё и общаться с духами, сидел в своём кабинете в удобном глубоком кожаном кресле и предавался философским размышлениям. Как известно, мужчина, обретший счастье в браке становится всего лишь супругом, а несчастливый в семейном союзе постепенно превращается в философа. И не сказать, чтобы Сергею Петровичу так уж не повезло с женой. Его супруга, Ольга Григорьевна, весьма миловидная, да что там, очень даже хорошенькая двадцатидвухлетняя блондинка была искренне влюблена в своего мужа, без всякого лукавства или иронии считая его самым мужественным, прекрасным, сильным, талантливым, мудрым и так далее, так далее, так далее человеком на свете. В первые дни семейной жизни (поскольку брак был договорным как такового периода ухаживания и не было) Сергею Петровичу безмерно льстило неприкрытое восхищение молодой жены, он охотно проводил с ней время, танцевал на балах, выгуливал по магазейнам и в парке, читал вслух модные романы (хоть сам и не был до них охотником) и даже иногда чем-либо зацепившие газетные статьи, которые хотелось обсудить, а подчас и раскритиковать. Ольга Григорьевна внимала мужу как древние греки своим оракулам, горячо поддерживала любое его суждение и с гордостью, если муж позволял, озвучивала его своим подругам и родственникам. Одним словом, молодая госпожа Бекетова была практически идеальной супругой, что в первый, самый сладкий, не зря ведь его прозвали медовым, месяц вполне устраивало Сергея Петровича, который на волне семейного счастия забыл о ночных пирушках, катаниях в ресторации в компании шумных гуляк, карточных играх до утра под звон бокалов и даже страстных ласках горячих и доступных прелестниц. Да право, кто бы стал осуждать молодого мужа, открывшего для себя целый сонм непознанных ранее удовольствий, в столь простительной забывчивости!

Однако уже к началу второго месяца новизна супружества поблёкла, семейные трапезы сначала стали обыденностью, потом начали наводить скуку, а к концу третьего месяца Сергей Петрович и вовсе искал любой предлог, лишь бы избежать нудных разговоров во время чинных и муторных, как отпевание, трапез. Прелесть жены также значительно поблёкла, ведь всем известно, что женщина красива и желанна лишь до тех пор, пока свободна или же принадлежит другому мужчине. А став законной супругой быстро превращается в военный трофей, который торжественно водружают на полку, где он и пылится до скончания дней и достают его с каждым годом всё реже и реже, дабы похвастать перед гостями или же воспользоваться при необходимости и отсутствии более достойного предмета. Да и право, чем может привлечь молоденькая глупышка, вся жизнь которой ограничена домашними стенами, не знающая всех прелестей и соблазнов большого мира и даже суждения собственного не имеющая! Её дело – бальную залу собой украшать да детишек рожать, впрочем, с последним Сергей Петрович не торопился. Он мужчина молодой, рано ему ещё увеличивать хомут на собственной шее, хватит и одной супруги. А наследники? Придёт и их черёд, но после, когда он сам нагуляется и готов будет облачиться в халат на ватной подкладке и запереться в четырёх стенах. Жена тоже ещё молода, успеет родить, как говорится, дурное дело нехитрое.

Сергей Петрович досадливо поморщился, закинул ногу на ногу и пригубил первосортного коньяку. Конечно, пить днём – дурной тон, но, право, много ли беды в одном бокале? И вообще, учитывая всё накапливающиеся невзгоды дивно, что бокал всего один! Взять, например, сегодняшнюю встречу с давним приятелем Андреем Егоровичем Тихоновым. Сколько в безоблачные холостяцкие дни было выпито с ним бутылок игристого шампанского, сколько карточных баталий пройдено! А сегодня Андрей Егорович даже узнал не сразу, мимо прошёл, добро, хоть потом вспомнил да обернулся. Хотя, право слово, уж лучше бы и не оборачивался, беседа с ним оказалась сущим разочарованием, ибо убеждённый холостяк, прекрасный и благостный, точно майский день, с упоением предавался воспоминаниям о карточных выигрышах и проигрышах, о новых, заслуживающих самого пристального внимания, певичках, об игристом шампанском и невероятных устрицах, которых он вкушал в компании таких же не обременённых семьями счастливцев. Между красочными рассказами о полнейшем карточном крахе господина N и невероятной удаче в делах амурных господина К, коему покорилась известная своей неприступностью баронесса Ф, Андрей Егорович поинтересовался делами Сергея Петровича и чрезвычайно удивился, узнав, что тот женился, причём уже довольно давно.

- Друг мой, как же Вас так, не сочтите за невольную грубость, угораздило? – воскликнул господин Тихонов, немало не смущаясь тем, что на его громкий голос начали оборачиваться.

Сергей Петрович, который с каждым новым днём и сам всё чаще данным вопросом задавался, криво улыбнулся и развёл руками:

- Любовь.

Андрей Егорович хмыкнул, помолчал, покручивая усы, коими невероятно гордился и, понизив голос, спросил:

- Любовные игры зашли столь далеко, что невеста оказалась в деликатном положении, а ссориться с её родственниками чрезмерно опасно?

- Боже сохрани! – от подобного предположения господина Бекетова даже передёрнуло.

Господин Тихонов расплылся в благостной улыбке, задорно подмигнул засмотревшейся на него молоденькой симпатичной горничной, забывшей, куда именно она спешила, и тоном кота, получившего целую миску отборных сливок, пророкотал:

- Значит, вы сменили удалую вольницу на золотую клетку. Или столь желанный Вам мундир?

- Я не кокотка, чтобы продаваться, - прошипел задетый за живое Сергей Петрович, ибо приданое было, причём весьма солидное (иначе, помилуйте, какой вообще толк в этих свадьбах?)