Голубая бухта

Глава 12

Собравшиеся в «обсерватории» ребята обступили стол, на котором Зоя разложила рисунки.

– А с чего ты вдруг решила, что это прибор для связи? — недоверчиво посмотрел на неё Юрка.

– Как это — с чего?! — удивилась Зойка. — Из рисунков! Ребята, когда Бельчонок на ханузе играл, вы о чём думали?

– Да все о том же думали, — ответила Вика. — Только мы не все рисовать умеем или рассказы сочинять. А так все думали про каравеллу, как она на камни…

– Ага, кто-то рисовал, кто-то писал, а кто-то вечером сел за пианино и играл, — Димка хитро посмотрел на сестру.

– Димка, ты же обещал не говорить! — вскинулась Яся.

– Помалкивай, а то по носу щёлкну!

– Чего? Яська играла что ли? — удивилась Юлька.

– Вика… — Яська сморщила курносый носик, глядя на Димку.

– Вик, правда что ли? — удивилась Зоя.

– Ну, я это… — покраснела Вика. — Я хотела повторить на пианино, как Павлик играл… Ну… И это…

– Её понесло, — пожал плечами Димка.

– Ну да… — ещё больше смутилась Вика. — А бабушка услышала — вы же знаете, что она в музыкальном училище преподаёт — и говорит, что неплохо получилось и это терять нельзя. Ну и помогла мне нотами записать, как положено. А потом ещё раз по нотам сыграть, чтобы ошибки исправить. И ещё сказала, что она это непременно покажет Борису.

– Какому Борису? — спросила Мишка.

– Борису Смольникову — это композитор здешний.

– Да мы знаем… — отозвалась Алиса. — А ты нам сыграешь?

– А вы… смеяться не будете? — Вика с опаской посмотрела на друзей.

– Вик, ты — совсем дура или не очень? — заявил Юрка. — Когда это мы смеялись?

– Ну, тогда приходите вечером, — потупилась Вика, ковырнув сандалией пол. — Павлик, а ты можешь бабушке на ханузе сыграть? Она тоже хочет услышать.

– Ладно, сыграю, — пообещал Павлик.

– Вот видите! — Зойка, уперевшись в стол руками, оглядела друзей. — Павлик заиграл на ханузе и подумал о каравелле, а вы, услышав музыку, подумали о том же. Павлик передал вам свои мысли, понятно!

– Ничего не понятно, — Юрка посмотрел на рисунки. — При чём тут Павлик и хануз?

– У… Ну как это — причём?! Он передал свои мысли, и вы их услышали, каждый по-своему: Димка с Пашкой картинки нарисовали, Женька рассказ написала, Вика потом по-своему переиграла на пианино, другие просто подумали и представили.

– Ну, а прибор-то при чём?! — не унимался Юрка.

– Да при том!

– Цыц! — Вика встала между Юркой и Зоей. — Подеритесь ещё, горячие финские парни! Зой, рассказывай всё по порядку. А ты, Юрка, помолчи — на тебя Стёпа плохо влияет.

Зоя глубоко вздохнула и, выдохнув, села за стол, пододвинув рисунки.

– Вот, смотрите, — Зоя взяла один из листов. — Бельчонок, дай хануз, пожалуйста.

– Держи, — Павлик передал ей инструмент.

– Спасибо. Вот смотрите: Павлик заиграл на ханузе. Сначала он играл просто так. А потом подумал про каравеллу. И стал играть по-другому. И вы тоже увидели каравеллу, мысленно. То есть Павлик передал вам свои мысли. А теперь — смотрите: у хануза — петля, которая колеблется. Как у камертона.

Зойка подвинула рисунок на середину стола.

– Вот видите, у механизма тоже петля, как камертон. И он к чему-то подсоединялся. Только дядя Кеша чернила отсюда убрать не смог, поэтому не видно. Кстати, он сказал, что чернилами листок залили специально и позже, чем он был написан.

– Точно, петля… — подтвердила Женька, склонившись над рисунком.

– Павлик, а ты как звук регулируешь, когда играешь? Ртом? — спросила, глядя на него Зоя.

– Ну… да. Ртом, языком. Чем больше рот открываешь, тем громче и звонче получается.

– Вот! — Зоя многозначительно подняла палец. — А здесь — шар, видите?

– Угу… — согласился Юрка, с любопытством разглядывая рисунок. — А вот эта штука… Она вот здесь подключается к «камертону». Между прочим, она похожа на стеклянные шарики в пенале, которые ребята тогда вытащили, когда последними поднимались.

– Ой, точно! А я и не заметила, — Зойка посмотрела на рисунок. — Так вот, про шар… Видите, он — полый. И не целый. Он из нескольких частей. И к нему присоединён механизм.

– Ага, как клешня, вот этот, — согласился Пашка Корабельников.

– Вот. Этот шар мог менять размер…

– И был резонатором, как рот у Павлика, — продолжил мысль Зойки Юлька.

– Да. И механизм создавал волны, как хануз у Павлика — звук. Вот видите — трубка со спиралью, а здесь венчик и шестерёнка. Этот цилиндр вращался.

– Ага, и у торсионного передатчика тоже есть вращающаяся антенна.

– Контур, а не антенна, — поправил Мишку Юра.

Ребята вновь обступили стол, разглядывая рисунки и разложенные на столе детали механизма. Зоя торжествовала.

– Всё равно непонятно, — заупрямился Юрка. — Бельчонок играл на ханузе, мы увлеклись музыкой и приняли его… эти… ну как они?!

– Мыслеобразы, — подсказала Вика.

– Вот… эти самые мыслеобразы. А этот аппарат? Он-то как?

– В смысле — как? — не поняла Зоя. — Мы слушали Павлика и настроились…