Голубая лента

Часть 17

Укрытый тулупом Денис очнулся  в кромешной тьме на тёплых полатях русской печи. Сначала ему даже показалось, что ему снится детство в прадедушкином доме, в деревне, где ему не раз приходилось спать на печи под тулупом.

Правда, запах у этого тулупа был другой, и именно запах вернул Дениса к действительности. Запах его окружал тот самый, что он почувствовал, открыв калитку в ближайший от моста двор, и при этом  рядом с ним сейчас мирно сопели два детских носика.

Неподалёку, перекликаясь, пропели петухи.

Тут же послышалось какое-то шуршание, и зажглась свеча. Чуть погодя, скрипнула дверь.

Вспоминая во всех подробностях вчерашний день, Денис не смог восстановить в памяти только то, как он оказался на этих полатях. Остальное казалось ему не менее загадочным, но хотя бы отчётливо запечатлённым в сознании.

Начитавшийся фантастических россказней про машины времени, Денис поверить в произошедшее с ним самим не мог, и решил, что это игры его сознания, завих, вызванный потрясением  из-за пропажи любимой.

«Где же ты, Поленька моя? Без тебя я не замечу, как сойду с ума!»

Дверь снова скрипнула и едва уловимый свет снова появился.

- Ты, Ульянка? – спросил сонный мужской голос.

- Спи, Макар..., я опару на хлеб заведу, - ответил женский голос, и его-то Денис сразу узнал, настолько он был красив и мелодичен. Это был голос красавицы-жены Макара.

«Вот ведь», - подумал Денис, - «с Макаром я разговаривал дольше, чем с его женой, однако его голос я не узнал. Может, потому что он сейчас говорил спросонок?»

Не желая беспокоить людей, приютивших его, больного и незнакомого, Денис лежал тихо, стараясь не шевелиться. Глаза его вскоре непроизвольно закрылись, и он уснул чутким, предутренним сном.

- Будешь пинаться? – разбудил Дениса мужской шёпот.

- Так ты подвинься, я хоть чуть разогну спину перед третьими петухами, - ответил женский голос с тихим хохотком.

- Как там наш больной? – всё так же шёпотом спросил Макар.

- Так спит тихонько. Не слышно и не видно. Не кашляет уже, - ответила Ульяна.

- Русская печь кого хошь вылечит! – довольным тоном заявил Макар, перейдя дальше на тон озабоченный:

- И что нам с ним делать? По одёжке его не поймёшь, кто такой. Может, бедный дворянчик, а, может, беглый крепостной?

- Он всё же на благородного больше смахивает, высказала своё мнение Ульяна.

- Это для нашего нового барина без различия. Эх, старый барин наш был добрее всех окрестных, пока не помер. Особо не притеснял, если не считать, что женил насильно. Это ж нам повезло, что мы с тобой в той шеренге напротив друг дружки оказались! Может ты и не рада, что он нас насильно обвенчал, а я очень счастлив!

- И я, голубок ты мой ласковый, счастлива! Детки у нас вон ведь какие справные растут – загляденье да и только! Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

- Ты , что это, опять?! Учит вас церковь христианская, учит, а вы, бабы, всё приметами живёте, да заговоры читаете. Чтобы я этого больше не видел и не слышал, а то прибью!

- Не пугай, не прибьёшь! Любишь ведь, сам сказал…

- Знаешь мою слабинку, вот и пользуешься! А ну, как поп или управляющий, или староста общинный заприметит твои выходки, ведь беды не оберёшься тогда!

- Ладно, ладно, это я тут в семье, а на люди я стараюсь свои мысли не выносить.

- То-то же! Ты лучше думай, во что нашего болезного переодеть, да, куда незаметно выпроводить. Теперь-то, когда после смерти мужа барыня наше село помещику Измайлову продала, неизвестно, как наша жизнь повернётся. Мужики гутарили намедни, что деревень, как наша, у него – несчитано, что он, охальник, для того их и покупает, чтобы людьми живыми торговать, да молодых девок портить. Сговаривались мужики, что, ежели к нам с этим сунется, мы бунтовать будем.

- Ой, до чего же страшно! - простонала Ульяна.

- Может, одумается, посмотрим. На днях этот Измайлов должен будет наведаться, да не один, а с сыном великовозрастным и с гостями. Наш управляющий заточил до его приезда того барина с молодой девицей, которые к нам третьего дня явились,  о них я тебе рассказывал.

 С Дениса после этого сон как рукой сняло!