Голубая лента

Часть 26

- Наверное, старосты, действительно, нет дома, иначе он непременно бы вышел, когда вся эта суета была в разгаре, -  сказал Денис Макару, выходя из покосившейся избушки Егоркиного отца и понимая, что в этот момент он может себе позволить поговорить.

- Похоже, что так и есть, - ответил Макар и спросил: - Так вести тебя к тюрьме или уже домой пойдём?

- Ну, а как ты думаешь, я сюда, зачем приехал? Полинку искать или незнакомых крепостных от экзекуций спасать? Сможешь, отведи, может, и правда она там.

До тюрьмы дошли быстро, хоть уже наступили сумерки.

Она была такой же избой, как и остальные избы в деревне, разве что чуть побольше, да с решётками на окнах и с пудовыми замками на дверях. Остальное так же – низёхонькая, двускатная камышовая крыша, старинное крылечко с разбитыми досками на ступенях, маленькие подслеповатые слюдяные оконца.

- Охраняют тюрьму два сторожа по очереди, такие же крепостные, как и все. Так ещё прежний барин приказал сделать, потому что они рядом с тюрьмой  живут и сменяют друг друга. Давай, к одному из них зайдём, узнаем, что, да как. Только ты не заходи, лучше лишний раз не напоминать о тебе, как об иностранце. Хотя после того, как ты сегодня наравне со всеми тушил пожар и вытаскивал из конюшни этих несчастных, мало кто поверит, что ты иностранец, потому что иностранцы у нас, что называется, ни за холодную воду, ни-ни.

- Куда ни на фиг! -  воскликнул возмущённо Денис и сердито засопел.

- Теперь я не понял, это ты ругаешься так? – спросил Макар.

- Злюсь, вдруг это мне помешает представиться старосте иностранцем?

- Ну, вот мы пришли к одному из сторожей. Постой у ворот, ни с кем не разговаривай, я быстро.

Макар ушёл в избу к сторожу, а Денис остался на улице, хотя назвать это беспорядочное расположение изб улицей, было невозможно, тем не менее, хоть при строительстве каждой избы в отдельности не соблюдалась красная линия, все они смотрели передними окнами  всё-таки  в одну сторону.

Макар вскоре вышел и сказал, что в тюрьме, кроме наших мужиков и баб, содержатся двое пришлых, которых держат до завтрашнего приезда нового помещика. Женщина там молодая, а мужчина уже никуда не годный старик, разве что чисто выбритый был, а теперь зарос. Женщина, говорит, всё время плачет и не притрагивается к пищи. Как их обоих зовут, он не знает. Пришлые, да и всё. Сегодня не его дежурство. Пойдём к другому  сторожу.

- Проси, чтобы нас к ней пустил, а если не пустит, то хоть покажет пусть её окошко, всё равно ж на нём решётка, чего ему беспокоиться, - напутствовал Денис Макара, когда они подошли к дому второго сторожа.

Макара долго не было, а когда он, наконец, вышел, его сопровождал седой и крепкий бородатый мужик.

- Ты тот самый мусьё? – спросил  мужик у Дениса. – Твоя девка, что ль?

- Моя,  - ответил с жаром Денис, забыв, что надо коверкать речь.

-  Я сказал, что она ваша служанка, мусье, что она беглая, и ты её ищешь, - вставил свою версию Макар.

- Фак и пфавильно, я гищу –гищу!  - подтвердил Денис. – Й-а хафашо сапфачу! – сказал, а сам и помыслить не мог, где он на это сапфачу денег возьмёт.

- Вот и я Степанычу говорю, - нашёлся в такой ситуации Макар. – Ну, что кому-то эта девка? О ней почти никто не знает. Скажешь, сбежала, да и всё. Зато я рыбы насолю целую подводу, только суши, моркови два пуда тебе доставлю, и первый же подстреленный боров будет твоим собственным. И как?

- А что ж сам-то иностранец? Денег пусть хоть малость даст.

- Да будут деньги! Все его подводы с сопровождающими и добром ещё едут, ещё в дороге пока. Его самого по реке сюда доставили с проверкой от министерства. Мне поручено о нём заботиться, пока я его старосте нашему не предам.

- Да, и то! – согласился Степаныч. - Староста-то  поехал на коляске с кучером новому помещику дорогу к нам в деревню показывать, да по ней его сопровождать. Дороги-то наши не шутка, не каждому поддаются.

-  Вот и кумекай, о чём я говорю, - продолжал уговаривать Степаныча Макар. - Завтра понаедут гости и сам помещик, говорят, он с крестьянами крут. Вон сколько сюда челяди своей нагнал, подводы с пыточными устройствами, розгами и кнутами. Холопы его уже начали наших людей истязать. Слышал, наверно, как конюшня горела? Едва потушили… поздно будет завтра, а сегодня можно подзаработать. Ты меня знаешь, моё слово – кремень. Обещал что – всё сделаю! Сам почему-нибудь не смогу – всей своей родне поручу выполнить обещанное. Решайся, Степаныч! А иностранец этот деньгами заплатит, как только его багаж прибудет.  Дело своё начнёшь, семью свою из крепости выкупишь… Соглашайся, Степаныч!

- Хоть бы с бабой своей посоветоваться…

- Нет, ты лучше никому ничего не говори. Ты скажешь одно в оправдание, а она чуть-чуть другое, и всё дело пойдёт прахом для вас. Да и что она может тебе возразить, если после этого дела семья ваша будет обеспечена снедью на целую зиму. Урожай – неурожай, а вы проживёте, как у Христа за пазухой. А если ты бабы своей боишься, то я свою Ульяну уговорю один из её любимых сарафанов твоей подарить. Ты же знаешь, какие они у неё красивые! Соглашайся! Мы всё сделаем так, что тебя никто не заподозрит даже.