Голубая лента

Часть 38

«Во, влип! Хорошо, хоть Егорка отвёл подозрение!» - подумал Денис, не зная, чего ожидать от этого Егоркиного отца Прокопия. На свою драгоценную Полиночку он и не собирался обижаться за этот её упрёк, потому, во-первых, что упрёк был искренним и справедливым, а во-вторых, она его высказала, не подумав о последствиях, в порыве сожаления от развернувшейся  перед ней картиной людских бедствий на фоне пожара.

Обдумав это, Денис почувствовал такую нежность к своей такой доброй и искренне жалостливой подруге, что положил за спинами окружающих свою руку на Полинкино худенькое плечико, и погладил его, ласково сжимая.

В первую секунду ему показалось, что Поля всё ещё сердится, потому что девичье плечо под его ласкающей рукой было несколько напряжённым, но всё-таки она не отстранилась и не сбросила его руку, обнимающую её в этом, строгом к подобным вольностям, мире. А вскоре и плечо её в руках у Дениса расслабилось, сделалось таким мягким и податливым, что  ему  отчаянно захотелось  сейчас, в эту самую минуту, поцеловать свою любимую в губы и прижать к себе её всю, чтобы почувствовать не только плечико, а всю её стройную и такую красивую фигурку. У  влюблённого Дениса от этих мыслей в этот момент даже закружилась голова, да так, что он едва сумел переключить сознание на подъехавшие к дому старосты открытые коляски с лихими кучерами на козлах.

Толпа на крыльце дома старосты зашевелилась, некоторые из них стали спускаться и подходить к коляскам, не решаясь, по-видимому, сесть, а один отделился и стал шептаться с пожилым седовласым мужчиной без ружья в руках.

-Это кто да кто?

- Тот, что с ружьём – это наш новый помещик, а седой мужик – наш староста.

Пока Денис спрашивал, а Макар отвечал, тот, что был с ружьём, договорил, спустился к коляскам и приветливо, с наигранным  весельем в голосе, скомандовал своим спутникам: «По коням!» и все те, что были с ружьями, стали рассаживаться по двухместным и четырёхместным коляскам.

Староста подозвал к себе какого-то холопа, незанятого в тушении пожара и что-то стал ему говорить, показывая в сторону, где стояли Максим и Прокопий с Егоркой, а с ними и наши современники: Денис и Полина.

После разговора с со старостой два холопа направились  в сторону наших героев, а трое – в сторону горевшей конюшни.

- Мы не знаем, кто из вас кто, но староста Аким Григорич  приказал Макару и Прокопию тот час же ехать на Чёртов остров на козлах одной из колясок для гостей. Ещё он спрашивает, кто эти странные люди?

- Скажите ему, - объяснил Макар, - что этого инженера прислало царское министерство. Это министерство возглавляет немец-историк Миллер. Они исследуют историю России, разговаривают с жителями, раскапывают курганы и захоронения и всё изучают. Барышня у этого ученого служит помощницей и для переводов на иностранный язык. Барин этот и барышня русский язык знают, и говорят на нём, но как-то не по-нашему.  Их привезли на лодке, потому что господин инженер не выносит тряски по нашим дорогам. Его багаж и документация доставляется по суше гужевым транспортом.

- Не уверен, что что-нибудь понял, но, вроде, запомнил и передам слово в слово, - пробубнил  один из холопов и стремглав бросился бежать.

- Ну, а мне надо поспешить на пожар, - сообщил второй, - передать распоряжение барина, чтобы к вечеру он был потушен, иначе всех, кто тушил и не потушил, высекут вожжами по тысяче раз.

- Ну, держитесь тут! – бросил на прощанье Макар, уже сидя на козлах проезжающей мимо молодых людей коляске.

Помахал ему рукой один только Егорка.

Денис в это время думал только об одном: как, не разозлив окончательно Полину, да ещё и до того, как вернётся от Акима Григорьевича холоп, сообщить Егорке, что ему опять надо поджигать место «казней египетских».