Голубая лента

Часть 39

Время не тянулось, оно летело! Времени на размышления не было, каждая минута приближала расстрел живых людей, объявленных кряквами!

И Денис решился, буквально сказав себе: «Была не была!»

- Егорка, ты костёр когда-нибудь разжигал?

- Ещё как! – ответил мальчик. – Мы с ребятами часто то картоху, то репу печём на пустыре.

- Денис, ты опять за своё? – возмутилась Полина.

- А кому от этого «моего» плохо? Может, ты скажешь?

- Да тем, кто сейчас тушит пожар, например!

- Они просто выполняют работу. Привычную, незамысловатую. Ну, под угрозой наказания, может быть, организуются лучше, и всё!

- Как ты это понимаешь – лучше организуются?

- Так и понимаю! Смотри, сколько женщин стоит без дела, а только жмутся друг к другу от страха. А если дать им по ведру, да поставить кадушку, чтобы в неё натаскивали воду. Когда я по деревне шёл, я видел, что на каждом доме табличка прибита. На одной нарисован топор и вёдро, на другой ухват и вёдро, на третьей багор и вёдро, на четвёртой – ушат и вёдро. Это значит, семья в этом доме обязана принести на пожар указанное на табличке оборудование, и это значит, что пожары здесь частые явления и тушить их, по-видимому, умеют, если хотят. Если будет у меня возможность поговорить со здешними людьми, то я обязательно объясню им, что вокруг каждого строения им надо посадить лиственные деревья, они остановят пожар от продвижения по деревне. У них дома построены вкривь и вкось, улиц, как таковых, нет как нет, поэтому ничего они не потеряют, если будут строить свои деревянные дома с камышовыми крышами подальше друг от друга. И деревьями вокруг обносить. Красиво будет и опасности пожаров меньше.

Я потом поговорю ещё с тобой на эту тему, а сейчас надо поспешить, потому что речь идёт о жизни и смерти мужчин – деревенских крестьян, у которых есть семьи и дети. Да, если  даже нет детей, если это молодой ещё парень, так значит, можно его убивать по прихоти зарвавшегося землевладельца?!

 Нет, ты как хочешь, а я, пока могу, буду эти экзекуции останавливать, а там видно будет. Я считаю это необходимым!

- Я! Я! Я! А о мальчике ты подумал? Он совершает преступление для этих времён, он - террорист для нашего времени! Чему ты его учишь?! Ведь  любое преступление раньше или позже будет раскрыто и правда, какая б она ни была, выйдет наружу, его поймают и накажут, жестоко накажут. Ты не имеешь права втягивать в свои замыслы чистого, наивного человечка! Если ты придумал только с помощью пожаров спасать здешний народ, то сам эти пожары и устраивай.

- Да я бы с удовольствием, но как? А Егорка – мальчишка, он может сказать, что костёр разжёг, чтобы рыбку запечь, которую поймал на острове. Может, ещё и друга с собой возьмёт.

- Возьму, дядя Денис! У меня хороший дружок есть, Петька его зовут, - вставил свою лепту в пререкания молодых людей Егорка.

- Ещё лучше придумал! – воскликнула зардевшаяся от возмущения Полина. – Не вздумай, Егор, не слушай ты дядю Дениса! Разве мало того, что конюшня сгорела и теперь может дом старосты полыхнуть?

- Зато никого не били, не издевались, пока она горела! А ты, значит, предлагаешь спокойно, сложа руки, сидеть пацану здесь, пока на Чёртовом острове стреляют в его отца, как в движущуюся мишень?! Сама не можешь ничего предложить и мне предлагаешь всю оставшуюся жизнь жить с таким камнем на шее?! И всего дела-то: зажечь незаметно костёр поблизости от этих чёртовых стрелков! А там, может камыш загорится или куст небольшой…Напугать их надо как следует и дело с концом!

- Не ругайтесь, дядька Денис. Я всё понял! – воскликнул, убегая Егор, да так, что только пятки сверкали.

- Эх, ты! – с укоризной проговорила Полинка и, пока к ним, нехотя, вразвалку приближался «ничего не понимающий, но всё запоминающий» холоп, успела предупредить Дениса, что она ему не простит, если с мальчиком что-то случится.

- Надеюсь, что не случится ничего, кроме спасения людей. Я тебе уже говорил, что такое же было с крепостными людьми на самом деле! И гости помещика, и сам помещик тогда постреляли  200 человек, и никому ничего за это не было. Надеюсь, что это не наш случай!