Голубая лента

Часть 42

«Сиди - не сиди, а делать нечего, придётся идти к старосте», - решил Денис и уверенно поднялся.

Дошагав до дома старосты, он едва не подпрыгнул от радости, потому что увидел свою Полинку в толпе крестьян, таскавших из колодца воду,.

У него сразу от души отлегло, будто камень с неё свалился, и он, улыбаясь во весь рот, прошёл мимо дома старосты и устремился к своей любимой. Она его не видела, потому что рядом с ней шагала женщина, высокая и  дородная, полное ведро в руках которой казалось игрушечным.

- Полиночка! – позвал Денис, подойдя поближе.

Девушка выглянула из-за дородной крестьянки с радостной улыбкой. Лицо её раскраснелось и глаза засияли.

Денис подбежал к ней и едва сдержался, чтобы не обнять и не поцеловать любимую. Но позволить себе подобные вольности он не мог и, кроме ведра с водой из её рук, взял и себя в руки.

Все несли свои вёдра и выливали во множество деревянных лоханей возле самых ворот конюшни. Несколько вымокших с ног до головы мужичков зачерпывали из лоханей воду и скрывались за воротами. Конюшня больше не пылала, пламени, как такового, не было, валил только дым.

Денис включился в работу с молодым азартом. Его вдохновляла близость Полины и возможность разговаривать с ней, да к тому же совместный труд с этими, пусть незнакомыми, но такими близкими по духу русскими людьми, объединёнными общей задачей, напомнил ему субботники, о которых с воодушевлением рассказывали  ему дедушка и бабушка.

Денис и Полина держались рядом и делали эту работу вместе. Денис  раздобыл для себя ведро и требовал, чтобы Полина не наполняла своё до краёв.

- Это тебе не наши  алюминиевые вёдра. Это ведро само весит невесть сколько, да ещё водой напиталось! Я тебе не разрешаю! Лучше я лишний раз с полным схожу, только ты от меня не отходи никуда.

- Да, ладно, не сердись, мы ведь вместе и на свободе, это же самое главное, - успокаивала Дениса Полина.

- Тогда объясни мне, как получилось, что ты меня не дождалась?

- Меня «загребли» со всеми на тушение пожара. Это потому, что у меня такая одежда невзрачная. Я в ней себя не молодой девушкой, а старой бабкой чувствую. Некрасивой, по крайней мере.

- Всё! Я тебе обещаю твёрдо, что ты у меня всегда будешь ходить нарядной красавицей, где бы мы ни были! Сразу, как потушим пожар, так и приступим к решению этой задачи!

- Тем более, что мы в этом пожаре виновны, - заметила Поля.

- Тихо! Услышат!

- Ладно, уж! Не буду! Мне так нравится работать со всеми вместе, если б ты знал! Сейчас у нас дома так все разъединились и обособились, что эта прежняя, типично русская, тяга к совместной работе, соборности, к дружному и стойкому совместному переживанию и преодолению, казалось бы непреодолимых общих бед и трудностей, по моему мнению, воспринимается многими в нашей стране, как решение всех проблем, как утерянный менталитет народа, который просто жил, работал, пил, пел, вопреки всему. И выжил, и страну из разрухи поднял.

- Ты права, я только недавно поймал себя на подобной мысли.

Между тем, дети с интересом взирали на чужаков, чего нельзя было сказать о взрослых. Бородатые мужики, да дородные бабы почти демонстративно не смотрели в их сторону.

На обращение в лучшем случае отвечали односложным ответом без всякого выражения, а то и просто коротким испытующим взглядом. И уж тем более было ясно, что не стоит  Денису и Полине  о них пока ничего между собой говорить.

Тем не менее, Денис успел понять, что речь здешних людей не менее колоритна, чем одеяния. С одной стороны у них особые интонации, но при этом  нет ощущения какого-то редкого местного говора. С другой стороны, их речь полна устаревшими крестьянскими словами, как «мине», «ишо», «тута», «хотит», «двоюрОдный», «подмогает», «рыск».

- Ты, Еремей, на крышу не рыскуй лезть. Опасно, провалишься ненароком, - советовал один «вымокший» пожарник другому «вымокшему».

Но Еремей «рыскнул», залез на крышу, поправил там что-то и не провалился.

- Потушили! Потушили! – раздались ликующие возгласы в разных концах толпы.

 Кто-то запел молодым звонким голоском. Из толпы кое-кто подхватил песню, и толпа двинулась в единственном направлении, где дорога была свободна – к воротам напротив дома старосты.