Голубая лента

часть 47

- Никого он не привезёт, - громко предупредил Денис.

- Ты чего это там вякаешь? Откуда ты это можешь знать?

- Из истории про крепостное право. Мы в школе проходили. Там и фамилия, и имя ваши известны – Измайлов Лев. Вот только отчество я не запомнил, но теперь знаю, что Петрович.

- Это в будущем России будут моё имя помнить, получается?

- Да, о вас и заграницей России будет известно как о жестоком беспредельщике.

- Как о ком?

- Как о беспредельно жестоком к своим крепостным крестьянам дворянине.

- Вона как !

- Вас и судить за это будут. Скоро, по-видимому, потому что сейчас лето 1772 года, а осенью 73-го начнётся Пугачёвское восстание, и, скорей всего крестьяне, озлобленные вашим жестоким обращением с ними, убьют вас и всю вашу семью и сожгут усадьбу. Больше шестисот помещиков будут убиты, пока подавят эту нешуточную гражданскую войну. Для подавления восстания вызовут самого Александра Васильевича Суворова.

- Заткните ж, наконец, Лев Петрович этому молодому прощелыге рот! – возмутился один из помещиков. – Нашли, кого слушать! Он, скорей всего сумасшедший!

- А может, лучше послушать, господа помещики, да принять к сведению? – со всей убеждённостью, хоть и с внутренним страхом перед своей дальнейшей участью, торопился убеждать врагов Денис.

- У нас говорят, предупреждён, значит, вооружён! Вы же можете всё изменить прямо сейчас. Вот про ваших гостей я ничего не знаю, но вы сами-то, сами! Лев Петрович, отпустите Егорку и его отца по домам, ведь они не виноваты, это я их уговорил, я один и виноват! А я-то никуда не денусь, я здесь, у вас в руках и обещаю, не убегать. И девочек, которых вы приказали запереть для утех в гареме, для разврата вот этих ваших гостей-охотников, отпустите к родителям!

Из  дальних комнат в доме зазвучала протяжная русская песня. Дверь оттуда открылась, и вышел староста деревни, который Дениса уже видел.

Он остановился в дверях и, молча, слушал

 Денис строчил, как из пулемёта, стараясь успеть сказать всё, что хотел, не дожидаясь, когда ему силой заткнут рот.

- Хоть вы все и называете своих крестьян не людьми, а душами, чтобы прикрыть этим словом своё отношение к ним, как к вещи, попросту, как к хоть и одушевлённому, но абсолютно бессловесному скоту, который вы по какой-то несправедливой случайности получили в свою безраздельную собственность!!! Но это вовсе даже не так! Вам, дворянам, в собственность отдали землю, только землю, на которой жили и работали податные крестьяне. Податные, потому что они платили подати тем, кто защищал их от вражеских нападений. Тогда все платили подати: и купцы, и посадские мастера-ремесленники, и в том числе, крестьяне, которые жили возле городов и продавали там свои излишки. Платили они не поодиночке, у них были выборные представители, они-то и собирали с каждого. Вот, как в этой деревне, есть свой для этого староста.

Денис показал в сторону старосты кивком головы.

Тот в ту же минуту, будто очнулся от ступора, вперевалку подбежал к столу и плюхнулся на колени перед Измайловым, стал биться головой об пол и причитать:

- Прости, батюшка, Лев Петрович! Это я во всём виноват! Это моя голова садовая! Виноват я, виноват!

- Да, в чём виноват-то?

- Это я, остолоп стоеросовый, поверил Макарке, что этот прощелыга к нам из министерства прибыл. На нём тогда и парик, и одёжа нашенская была, кафтан и сапоги справные. Да, если б я его таким вот увидел, так разве ж не приказал бы скрутить и вам доложить? А теперь оказалось, что он в пожарах повинен! Вы только прикажите, я тут же распоряжусь его высечь, как следовает!

- Да давно уже надо было заглушить этот словесный гейзер! – категорично размахивая руками вмешался ещё один гость - Что – то я, Лев Петрович, тебя не узнаю, ты потерял соответствие своему грозному имени. На конюшню его и запороть до смерти!

И в этот самый миг  распахнулась входная дверь и весь изодранный, с окровавленным лицом, в неё ввалился  холоп Грицко.

- Прости, барин! Мужики нас отколотили и не отдали нам своих жён! Прости, барин! Батогами они нас встретили на дальнем покосе.

- А что я говорил?! – обрадовался Денис. – Как сказал, так и получилось! С историей не поспоришь! Теперь, насколько я знаю, вы все должны подхватиться, взять ружья, собрать своих холопов и так отдубасить и перестрелять своих собственных кормильцев-крестьян, что за это вас будут судить и, скорей всего, убьют во время пугачёвского бунта.