Голубые крылья: 2073

Глава четвёртая. Один осенний вечер.

(Здесь пропущено 2-3 главы, которые пока в работе.)

***

Я поднялся вместе с Тео на третий этаж. Мы простояли на лестничной площадке минуты две, пока Тео искал ключи по всем карманам, но нашёл лишь ключик от музыкальной шкатулки, которую я недавно починил и только вчера вечером подарил его дочери.
- Хоть этот ключ не потеряй, а то не заведётся больше шкатулка, - немного обеспокоившись, сказал я.
- Завтра сделаю дубликат, - пообещал мне Тео.
- А дома точно никого? Может позвонить в звонок?
- Розетта в музыкальной школе, на репетиции хора. А Мишель, - Тео взглянул на часы на запястье, - полчаса назад ушла, чтобы встретить её с занятий.
Но тут послышались шаги на лестнице и тонкие голоса Мишель и Розетты. Мы страшно обрадовались, что не придётся ждать их битый час, чтобы попасть в квартиру. А впрочем, повеселел только я один, а Тео и без ключей был в хорошем настроении.
Через полчаса мы уже пили чай с лимонными бисквитами, которые накануне вечером испекла Мишель. Они немного затвердели, почти сутки дожидаясь нас в духовке, но всё ещё оставались удивительно вкусными и ароматными. А я уже три года не ел домашней выпечки — с тех самых пор, как умерла мама...
В дверь позвонили. Розетта первая побежала открывать, а за ней, догоняя, из-за стола выскочил Тео.
- Дядя Кристофер пришёл! И тётя Миа! - послышался звонкий, как колокольчик, голос Рози.
- С днём рождения, Тео! Поздравляем тебя! Держи коробку... Миа, а открытка где?.. Нет, не открывай пока, потом посмотришь, —загалдели два незнакомых мне голоса — мужской и женский.
Через пару минут все четверо вошли в кухню. Кристофер выглядел старше, чем я его себе представлял, и мне вдруг стало смешно и неловко за самого себя, что я ожидал увидеть восемнадцатилетнего парня, и только потому, что читал в записках Тео о том, как Крис выглядел в том юном возрасте. Но когда из-за туч выглянуло солнце и в кухне стало светлее, а Крис подошёл к окну, я тоже увидел, что глаза его из карие превратились в жёлтые, как у кошки. Солнечные лучи скользили по его лицу и фиалкам в горшочке на подоконнике. Да, Кристофер выглядел старше и мужественнее, чем я представлял, но он и вправду был красив, как ангел.
- Лимонный бисквит? А я в сентябре только яблочные пироги пеку, - усаживаясь за стол, с улыбкой сказала Миа.
На ней было жёлтое шерстяное платье, а каштановые волосы коротко подстрижены, а не заплетены в косу, как описывал Тео в своей тетради... И, конечно, она тоже выглядела старше, чем я себе представлял, вокруг серо-голубых глаз уже высвечивались первые морщинки, но это, надо сказать, ничуть не портило её внешность. Почему-то мне показалось, что Миа похожа на француженку.
Меня представили гостям. Они оба сказали, что Тео обо мне рассказывал, но чем дольше мы общались, тем больше я понимал, что они ничего обо мне не знают, кроме имени и того факта, что Тео повстречал меня в психоневрологическом диспансере.
В тот момент, когда я рассказывал своим новым знакомым о Сером Лесе, хотя мне страшно не хотелось этого делать, но что-то внутри подсказывало, что мне нужно им всё рассказать, Тео вышел покурить на балкон. Привычка курить осталась у него с клиники – там это было главным развлечением для пациентов. К тому же, если погода стояла ненастная – из дверных щелей свистел пронзительный ветер, или мороз минус двадцать градусов цельсия, или просто шёл снег с дождём, то на прогулку выводили лишь тех, кто курит, чтобы они не начали дымить в палатах или туалетах... А некурящим приходилось ждать хорошей погоды, чтобы выйти на свет божий, подышать свежим воздухом и хотя бы на десяти квадратных метрах внутреннего двора почувствовать зов свободы. Только ради прогулок многие пациенты и начинали курить... А курить или нет, гулять в ненастную погоду или нет, было неважно лишь тем, кого кололи Меморидолом.
– И тебе больше никогда не снился Серый Лес? — спросила вдруг Миа, помешивая чайной ложечкой сахар. Я заметил на её фарфоровой чашке щербинку и вертикальную трещинку.
– Нет, с тех самых пор никогда, — ответил я и продолжил пить чай с мятой, который заварил для нас Тео.
– А покажете нам свои картины? — спросила Розетта, – они ведь ещё хранятся у вас в квартире?
– Да, милая, принесу вам один из холстов, как позовёте на чай в следующий раз, – печально улыбнувшись, ответил я.
– Только не самую пугающую, – взволнованно сказала Мишель, бегло взглянув на дочь, а затем сразу на меня.
–Ну мам, — недовольно буркнула Рози.
–Они вовсе не страшные, – уверил я Мишель, – просто странные немного... И в серых тонах.
– Я хочу посмотреть на крылатых хомячков, – улыбаясь, сказала мне Рози.
– Я тоже хочу посмотреть на хомячков! – весело сказал Кристофер и подмигнул ей, – не беспокойся так из-за всего, Мишель, Рози уже двенадцать лет... И я уверен, что в картинах нашего друга Александра нет ничего страшного или травмирующего психику.
– Хорошо, хорошо, – сказала Мишель, как будто разрешив мне принести картину.
– А господин и госпожа Воронцовы разве не должны были сегодня зайти поздравить Тео? – спросила Миа, обращаясь к Мишель.
– Да, – отвечала она, – но в последний момент у них изменились планы, поэтому они заедут к нам завтра, и заодно отвезут Рози на концерт.
– Ты завтра выступаешь? – улыбнувшись, спрашивал Кристофер.
– Нет, не выступаю, – отвечала Розетта, – но завтра выступает моя подруга, она играет на саксофоне. Я обещала ей прийти послушать, а мама и папа опять увязались со мной...
Я сперва не сомневался, что речь о Тео и Мишель, но, заметив напряжённые лица гостей, грустные глаза и нахмуренный лоб Мишель, смущённое выражение лица самой Рози, сообразил, что слова её были о приёмных родителях. Но Рози, понизив голос, поправилась:
– То есть, я хотела сказать, господин и госпожа Воронцовы, – произнесла она тихо и опустила взгляд.
– Ничего, милая, не извиняйся, – сказала Мишель, хотя Рози и не извинялась вообще-то... А вот взгляд Мишель и вправду стал извиняющимся, как будто она почувствовала себя виноватой за то, что чуть было не упрекнула дочь от обиды.
Я подумал, что хорошо хоть, что Тео этого не слышал, а через секунду он уже вошёл в кухню и сел обратно за стол, непонимающим взглядом обведя всех присутствующих с их растерянными выражениями лиц. Наверное, выражение моего лица тоже было растерянным.
— Что-то вы притихли все, — выбирая конфету из разноцветной горстки в пиале, сказал Тео.
— Да, Александр, продолжай свой рассказ... Что стало с твоей невестой? — бодро сказал Кристофер, вопрошающе глядя на меня.
— Она вышла замуж за инженера-механика, — монотонно ответил я, не желая продолжать разговор про Изабель.
Я тоже потянулся рукой к пиале и вытащил ярко-малиновый леденец. Рядом с леденцами стояла баночка варенья из черёмухи. Мне вспомнилось, глядя на варенье, о том, как я в шутку дразнил Изабель "черемухой", когда она вязала мне шарф...
Но тут вдруг случилось то, чего не ожидал никто из нас, а мне и во сне не могло присниться.
Выражение лица Кристофера вдруг сделалось не на шутку сосредоточенным и напряжённым. Он тихо сказал:
— Александр, а твою невесту случайно не Изабель звали?
Я вопрошающе взглянул на Тео, ожидая от него подтверждение моей первой мысли, что он обо мне всё же что-то рассказывал... Но Тео покачал головой и был не менее ошеломлён, чем я.
— Да, Изабель, — ответил я чуть охрипшим голосом, — а откуда ты знаешь?
— Я сразу об этом подумал, как только ты сказал, что твоя невеста занималась балетом, но к восемнадцати годам перестала ходить. В клинике-санаторие "Крылья надежды" , где я провёл три года своей жизни, только один корпус занимали пациенты с психо-неврологическими нарушениями, корпус Б, и в основном, кстати, это были дети с задержкой в развитии или аутизмом, меня туда поместили только из-за щедрых пожертвований отца... Но в корпусе А находились пожилые люди, потерявшие память, а в корпусе В пациенты-колясочники.
– Ты встретил Изабель в своей клинике-санаторие? В том самом корпусе В? – перебил я, сгорая от нетерпения, но сомнения всё ещё тревожили меня, поэтому я тут же добавил:
– А как она выглядела?
– Тёмные волосы, голубые глаза, хрупкое телосложение...
– А веснушки у неё были? – мой вопрос прозвучал как-то по-детски, и я заметил полуулыбку на лице Тео.
– Да, кажется, были... Но, если честно, не помню... Нет, были, кажется... – всерьёз задумавшись, отвечал Кристофер.
А как ты понял, что это она, кроме того, что та девушка хотела стать балериной? - перебила его Мишель, - ты знал её имя? Ах да, точно, ты же сам его назвал... Но было ведь и что-то ещё? Ты слышал о том, что у неё был возлюбленный художник?
– Да, я слышал, что её зовут Изабель, она нравилась одному парню из моего корпуса, у него был церебральный паралич, но с сохранным интеллектом... – отвечал Крис, – Да, тот парень часто о ней говорил. Мальчишка ещё, лет семнадцать ему было... А в прочем, как и мне, – Крис улыбнулся, – но пока Александр не дошёл до того момента, как Изабель вышла замуж за инженера, я не был уверен, что это она и есть та самая Изабель... Подумал, ну, совпадение, всякое бывает... Я ведь не слышал, что у неё был роман с художником, но Максим, тот парень, точно говорил, что она была замужем за инженером...
– Теперь мне всё понятно, – ответил я, но мысли у меня были кувырком.
Я сразу представил, как поеду навестить её в "Крылья надежды", если она, конечно, всё ещё там...
"А если, нет? А если, она лечилась там всего три года, как и Крис, или несколько лет, но давно выписалась и снова живёт с мужем?.. Может, мне поехать узнать их адрес? Но я могу поискать в интернете, узнать её новый номер или найти аккаунт... А вдруг, она не будет мне рада?.. "
Всё смешалось в тот миг в моих мыслях, и я был в растерянности, но в то же самое время мной овладела какая-то горячка, как будто я был готов решиться на любой, даже самый безрассудный поступок, лишь бы увидеться с Изабель. Нет, думал я, если б она была счастлива с мужем, то не жила бы в клинике-санаторие... Или я ошибаюсь?.. В душе моей затеплилась надежда, но она же вызывала тревогу, которую я уже много лет не испытывал, и я не был уверен, что не хочу, чтоб эту надежду погасили, как крошечный огонёк спички на ветру... Слишком много боли могла бы причинить мне эта надежда, если б оказалась напрасной.
– Подожди, ты сказал, что она БЫЛА замужем? – вдруг опомнился я.
– Да, была... Говорили, что муж не захотел с ней "нянчиться" и отвёз в "Крылья надежды" на постоянное проживание.
– На постоянное проживание? Что это значит? Навсегда?
– Полагаю, что да. Если, конечно, она не захотела, ну, позже, попробовать жить самостоятельно. А с инженером они развелись, когда Изабель уже была в "Крыльях". Он прислал ей заявление о разводе по электронной почте, даже не удосужился приехать... Он вообще никогда её не навещал... Ну, как рассказывал Макс...
– А как же отец? – спросил я нетерпеливо.
– Отец? – Крис ненадолго задумался, – да, кажется, отец иногда навещал... Но я его ни разу не видел. Да, вспомнил, поговаривали, что он один из спонсоров "Крыльев надежды". На его деньги, если я не ошибаюсь, даже поставили фонтан на лужайке между корпусами Б и В. Как его звали, Алекс? Господин Розенбаум?
У меня пробежали мурашки по коже, когда я услышал до жути знакомую фамилию.
– Да, верно, - тихо ответил я, – это её фамилия. То есть, девичья фамилия.
На кухне поднялся шум. Все говорили наперебой - и Кристофер, и Тео, и Миа, и Мишель, и даже Рози звенела, как колокольчик... Но я, кажется, уже ничего не слышал. В моих мыслях, как заевшая пластинка, крутилась фраза "на постоянное проживание... "
"На постоянное проживание. Иными словами, навсегда. И я могу поехать к ней прямо сейчас. Нет, сейчас уже поздно, я приеду туда только к ночи, меня никто не пропустит к ней... А завтра? Может, поехать завтра с утра? А почему она мне не пишет? Почему не звонит? Прошло столько лет! Столько лет она не замужем... А вдруг, она вышла замуж за Максима? Или за кого-то ещё?.. А вдруг, она просто не хочет меня видеть?.. Или, быть может, она думает, что это Я не хочу её видеть?.."
Но вдруг, среди шума голосов, Тео вкрадчиво и очень громко сказал:
– Рози, а поиграешь нам на скрипке?
И сразу стало тише.
– Да, правда, поиграй, – поддержал кто-то из гостей, а может быть, Мишель.
Рози не соглашалась:
– Ну папа, уже поздно, а если соседи будут недовольны?..
– Ничего, – отвечал Тео, – ещё совсем не поздно, Рози. Девять вечера всего навсего... А мы все очень хотим послушать музыку!
Все ещё раз поддержали предложение Тео, и Рози, смирившись, ушла в свою комнату за скрипкой. Тем временем, засвистел их старый, почти антикварный чайник. Я не слышал свиста чайника с самого детства... Да и в детстве слышал только у бабушки с дедушкой...
Но вот Розетта вернулась на кухню. Гости зааплодировали ещё до того, как она начала играть. Рози сдержанно улыбнулась. Она подошла к окну, немного резким движением прижала к себе скрипку, взмахнула смычком и заиграла что-то из Вивальди, кажется...
Я взглянул в сторону окна и увидел сквозь полупрозрачную занавеску тяжёлый тёмно-жёлтый диск луны.