Голубые Крылья

1. На дне океана – часть 3

Течение беспокойное,

Оно, сквозь бурлящий поток,

Подчинится сумеет достойному,

Кто смысл нашел промеж строк.

В отражении предстало мертвенно-бледное лицо, с опадающими до груди каштановыми волосами и затуманенными глазами. Тоненькие пальцы касались впалых щек, и посиневших губ, опускаясь вниз, прямиком к заостренному подбородку. Вопреки некоторым изменениям, мне легко удалось распознать себя на ровной озерной глади.

С этого момента от нашей общины в живых осталось лишь двое. Мы с сестрой не стали возвращаться на руины родного дома, потому как я сочла их слишком опасным местом дальнейшего обитания. Разбежавшиеся дикари в любой момент могли вернуться, и не было никакой уверенности, что они испугаются меня во второй раз.

Раны на теле постепенно заживали, и даже от глубоких шрамов не оставалось абсолютно никакого следа. Уже к вечеру того же дня остановившееся сердце снова забилось, а ближе к ночи мне впервые удалось сделать глубокий вдох без каких-либо неприятных последствий. К следующему утру кожа перестала быть бледной, а мутная пелена окончательно оставила в покое мои глаза. Одним словом, чтобы полностью исцелить себя, мне понадобилось чуть меньше оборота солнца и луны.

Увы, чудеса обошли боком мою сестру. Ей удалось отделаться несколькими царапинами, но затягивались они куда дольше, чем мои. Мимолетная догадка о том, что неизвестное благословение высших духов коснулось не только меня, слишком уж быстро нашла свое веское опровержение.

А может, это благословение вовсе не высших духов?

Осознание необходимости поиска хоть какого-то объяснения сразу захватила меня с корнями, подводя к наиболее логичному, как казалось, ответу. Моя мама была превосходным знахарем и уважаемым шаманом, способным установить связь с духами. Я же была ее любимой дочерью. Что, если именно здесь кроется ответ?

Она оставила мне это дар, чтобы я оберегала ее семью.

Принятие этой догадки на веру вызвало некоторое облегчение. Теперь мой долг… нет, смысл всего моего существования – в защите оставшейся части семьи. Мне не удалось спасти младшего брата, а потому… я приложу все усилия, чтобы позаботиться о сестре.

Увы, действительность со всей присущей ей суровостью старательно притупляла градус моей решительности. Лишенные дома, двое бродяг пустились в странствие сквозь неизведанные земли и дикую природу. Нам приходилось адаптироваться к жестоким условиям окружающей среды и пускать все свои силы на выживание. Стоит отдать должное моей сестре – ее привязанность и вера сформировали на удивление стойкий моральный дух, способный перенести большую часть невзгод. В то же время я, на протяжении нескольких лун странствий, обнаружила у себя новые особенности: мне под силу было выдерживать не только смертельные раны, но также длительный голод, холод и истощение. По правде говоря, я чувствовала нехватку еды, тепла и сна в полной мере, чувствовала, как изнывает и вопит от мук мой организм, но…

Ничто из этого не было способно по-настоящему меня убить.

Я всячески пользовалась, а иногда и откровенно злоупотребляла новыми возможностями. Мне под силу было сутками дежурить без сна, оберегая сестру от хищников. Я могла отдавать ей последнюю еду и укрывать собственной робой как одеялом, чтобы она могла согреться. Пожалуй, единственную опасность представляли как раз дикие звери, коих не всегда мог отпугнуть наскоро сооруженный костер.

По своей глупости, я не взяла никакого оружия, слишком поздно озаботившись обороной. Поминая наблюдения за соплеменниками, мне удалось таки соорудить отдаленное подобие того, что можно назвать оружием. Первое время угрозы удавалось избегать – как оказалось, присутствие зверя не так уж и сложно почувствовать, если в полной мере использовать свое зрение и слух. Выстраивая прочные баррикады на входе в случайные пещеры или наскоро сооруженные ямы, я могла часами вглядываться в темноту и прислушиваться к малейшему шороху. Что удивительно, мне довольно легко удавалось обнаруживать чужое присутствие и готовиться заранее. Превосходная реакция и быстро затягивающиеся раны от укусов, порой, помогали не только отбиться от нападения, но и добыть некоторое количество мяса. Когда период голодания доходил до целого цикла полной луны, очень легко потерять над собой контроль и превратиться в обезумевшего хищника.

Так, раз за разом, я привыкала убивать животных. Сначала из самозащиты, а после уже по собственной воле. Мне предстояло не просто научиться владеть копьем, но и обходиться малой кровью, чтобы ускорить период регенерации и как можно меньше привлекать внимания запахом. Единственная спутница, несмотря на малый возраст, старалась помогать всеми силами. Ее неумелые попытки прикрыть мои и раны зелеными листьями приносили мало физической пользы, но давали что-то куда более ценное. Старания маленького человека, что ни на секунду во мне не усомнился, что ни разу не пожаловался на тяжести и неудобства нашего путешествия, придавали мне сил и уверенности.

– Рэвери, когда мы уже придем?

Впервые она задала этот вопрос к наступлению осени, спустя почти три луны наших странствий. Я не знала, куда мы в самом деле движемся, но верила, что однажды наш поход закончится. Быть может, мне повезет отыскать другую общину, что сможет нас принять, или, в худшем случае, удастся обнаружить хорошее укрытие на зиму. Чем ближе подкрадывался холодный сезон, тем больше меня беспокоила эта проблема.