Голубые Крылья

4. Опавшие лепестки - часть 2.3

В воздухе разливался сладкий аромат. Восхищенные возгласы доносились со всех сторон, смешиваясь со звучными хлопками и свистом. Небольшое представление превратилось в своеобразное творческое соревнование, сумевшее привлечь к себе внимание случайных прохожих.

Они называли это элементом иллюзий. Еще одна неизвестная мне ветвь магии, что создавала нечто прямо из воздуха. В этот раз, однако, были не строительные материалы, а разноцветные и красивые образы, что подобно дымке витали в воздухе и принимали самые разные положения. Образы эти куда больше походили на нечто живое, и, кажется, даже обладали собственным подобием сознания. Птица с желто-красным оперением витала в воздухе, в то время как снизу, прямо под ней, крутились миниатюрные осенние пейзажи. Соотношение размеров создавало фальшивое ощущение, что птица на самом деле невероятно огромна, а мы, зрители, смотрим на сие воплощение с высоты пушистых облаков. Вероятно, кто-то уловил мою мысль, и воссоздал эти самые облака, приукрасив их рыжим закатным оттенком. Я коснулась рукой одного из них, но пальцы мои лишь просочились насквозь, что, тем не менее, не помешало мне кратковременно почувствовать нечто мягкое и слегка влажное.

Дефикс, умело управлявший представлением, двигался плавно и держал глаза закрытыми. Это навевало на мысль, что магия, в зависимости от своего стиля, контролировалась по-разному. Поблизости еще двое колдунов из Бринбура демонстрировали свои иллюзорные способности, воплощая образы, которым совсем не место в маленьком подгорном царстве.

– Знаешь, Рэвери, возможно теперь способность летать не самая моя желанная, – Восхитилась Мия.

– Быстро же ты передумала.

– Но ты только представь! Полет он всегда остается полетом, в один момент наскучит, а вот это… это же безграничный простор для фантазии! Можно придумать что угодно, показывать свои творения другим, изображая картины неведомых ранее мест. Вернувшись домой, я могла бы поведать обо всем что с нами приключилось, и уже не просто через красивые слова…

Красивые слова проходят через призму воображения, становятся реальной фантазией, открывая сознание окружающим. Прямо сейчас ты закрываешь глаза и мечтательно проносишь себя через прекрасное – вспоминаешь высокую стену Тристенья, пшеничные поля, леса вблизи родной общины…

Глаза открылись. В какой-то момент я и правда поверила, что увижу их вживую, но этого не произошло.

Наслаждаясь явлениями, незнакомыми в нашем быту, мы с Мией и не заметили как пролетела добрая половина дня. За это время мы успели привлечь к себе внимание любопытных: после всего увиденного было несколько стыдно рассказывать о жизни простого человека, но в таких ситуациях особенно спасала Мия. Она с удовольствием описывала красоты родных земель и образ жизни своих сородичей в романтичной присказке. Отодвигая на второй план трудовые будни, девочка предпочла повествовать о наиболее сладостной части нашего быта.

Пользуясь тем, что к ней оказалось приковано чуточку больше внимания, я проскользнула сквозь толпу и направилась в сторону маленького домика в центре города. Совсем скоро именно там будет вынесен вердикт в мою сторону, а потому мне ни в коем случае нельзя опаздывать. Приближение к заветной сиреневой дверце остановили доносящиеся изнутри голоса – ожесточенный спор Фелингера и Ламира можно было услышать даже не прислушиваясь, а потому я, словно тихая змея, решила ненадолго притаиться.

– Неужели ты забыл о том, что было в прошлый раз? – злобно цедил сквозь зубы Ламир. – Фелингер, ты не имеешь права принять такое решение!

– Права у нас одинаковые, Ламир, и у меня нет никакого желания ссориться с тобой по этому поводу.

– Между прочим, именно моя задача следить за нашим культурным развитием. Этот завет унаследован от моих предков – священный завет! Секреты магии должны храниться и оберегаться в руках тех, кто умеет ей пользоваться. Ты же раздаешь их как торговец на перепутье!

Ламир постепенно терял сдержанность, а сквозь небольшую расщелину можно было заметить его трясущийся силуэт.

– Гелиас сказал, она сама таит в себе немало неизвестно, – в разговор вклинился сидевший доселе тихо Калиост. – Почему бы не использовать это себе на пользу? Девчонка обучится и уйдет, а наш кладезь знаний пополнится чем-то новым.

– Дело не в обмене или честности, а законе, что мы соблюдали веками! Каждому свой удел, и если девчонка умеет что-то, чего не умеем мы – то нас это не касается.

– Существуя в зажатых границах, мы не сможем развиваться, Ламир.

– Мы достаточно способны, чтобы развиваться не полагаясь на чужаков.

Фелингер сделал пару шагов в сторону – его очертания тоже стали мне видны. Он выглядел уставшим, быть может даже весьма болезненным. Интересно, как именно выражаются болезни у дефиксов? Сейчас глава Бринбура казался покрасневшим, а на его лице поблескивала едва заметная влага.

– А, Рэвери, – тихий голос Вессии за спиной заставил вздрогнуть. – Подслушиваешь?

– Я не специально, просто… не хочу прерывать.

– Понимаю. Не затягивай.

Она пригнулась и протиснулась внутрь, намеренно стараясь не выдавать факт моего присутствия. Ее появление несколько утихомирило присутствующих, отчего спорить на высоких громкостях они перестали.

– Фелингер, Ламир, Калиост, – Вессия поочередно вежливо поздоровалась с присутствующими. – Надеюсь, вы пребываете в добром здравии.