Голубые Крылья

4. Опавшие лепестки - часть 2.5

С момента начала моего обучения прошло десять дней. За это время мы успели привыкнуть к устоявшемуся расписанию – дважды в день я посещала Гелиаса, в первой и второй половине дня, а большую часть остального времени мы проводили вместе с Мией. Последняя завороженно слушала подробности моих тренировок: спрашивала про каждую мелочь, зачастую одно и то же, а после то и дело просила научить чему-нибудь и ее.

К сожалению, мне самой пока перепадали лишь крохи.

Чтобы установить контакт с духовным телом, необходимо, прежде всего, привести организм к идеально выровненному темпу. Ритм не должен меняться – вот то правило, о котором Гелиас напоминал каждое утро. Увы, для человеческого организма соблюдение баланса – задача необычайно тяжелая. Поначалу я стремилась прогнать все ненужные мысли, но постепенно приходила к выводу об эффективности абсолютно обратной стратегии. Чтобы достичь умиротворения, мозг непременно нужно чем-то занимать, а потому все чаще я просила своего учителя рассказать что-нибудь еще.

Согласился он не сразу.

Нежелание нарушать выверенный цикл занятий быстро сдалось перед моим упорством. Слушая занимательные исторические притчи из культуры дефиксов, разбавляемые теорией магии, я постепенно приходила к нужному состоянию. Зацепившись за чувство безмятежности, мне отчего-то стало проще повторить его уже без вспомогательных условий. Получив ударную дозу уверенности, я постепенно приступала к поискам внутренней энергетики.

Мия же, тем временем, изо всех сил старалась занять себя, и куда больше времени она проводила снаружи горы, нежели в самом Бринбуре. Страдая от периодического одиночества, она то и дело устраивала вылазки, но тяжелый высокогорный воздух не позволял ей прогуливаться слишком долго. Часто она представала передо мной мокрой, или измазанной в грязи, что еще больше вызывало чувство жалости и вины. Трижды я пыталась поговорить об этом с Гелиасом, но каждый раз он находил повод отодвинуть девочку на второй план, ссылаясь на множество препятствий: необходимость вновь убеждать совет, а также отсутствие видимых талантов, которые можно было бы превратить в весомый аргумент.

Все это создавало внутри меня душевные терзания, и только практические занятия с учителем помогали немного от них отвлечься.

Занятия, к слову, дополнились новым пристрастием Гелиаса.

При любом случае дефикс не упускал возможности подобраться к секрету моего бессмертия, и это стало наименее приятной частью обучения. Раз за разом он испытывал реакцию моего организма на физическое и магическое воздействие, и заканчивалось не самым приятным образом.

– Твое тело не реагирует на элемент света, – подводил очередные итоги учитель.

Элемент света обладает одной необычной особенностью – стремительное поглощение других источников энергии и преобразование их в нечто «себе подобное». Так, если бы в моих жилах протекала некая ощутимая сверхъестественная сила, то, по словам Гелиаса, один лишь контакт с волшебным вирусом мог бы превратить меня в разрушительную сияющую вспышку. Казалось, сам факт такого явления лишь разогревал энтузиазм учителя, но, на мое счастье, подобного явления не произошло.

Возможно, именно по этой причине последний опыт оказался менее щадящим – дефикс отрубил мне руку.

Выразив необходимость изучить поведение отделенных от туловища конечностей, он отключил мое сознание, в то время как его коллега пустил в ход элемент силы. Очнулась я лишь через несколько часов, а рука полностью отросла спустя сутки. Старая же конечность, по слухам, подверглась неестественно ускоренному загниванию и вскоре обратилась в прах.

«Интересно, что станет с отрубленной головой? А если уничтожить тело целиком?» – эти мысли я слышала почти каждую встречу. Тем не менее Гелиас не торопился переходить к крайним мерам, но продолжал проверять реакцию на куда менее пагубные явления.

– Гелиас, на счет Мии…

Я обратилась к учителю после очередного испытания, в котором он безуспешно попытался обмануть мой разум при помощи иллюзии. Затронутая тема, ожидаемо, вызвала у него легкое раздражение.

– Рэвери, мы ведь уже говорили о ней, и не один раз.

– Но ведь мы никогда не узнаем о ее способностях, если она не получит и шанса!

На некоторое время он задумался, наверняка прикидывая, как можно оправдаться на этот раз.

– Скажи-ка мне, моя дорогая, а тебе не приходило в голову, что ты можешь учить ее сама?

Вопрос поставил меня в ступор.

– Я? Сама? Но Гелиас, это ведь даже звучит смешно!

– Если ты преуспеешь в своем обучении, то будешь обладать достаточными теоретическими и практическими знаниями. Разве не проще твоей подруге обучаться у того, кто имеет надежное и понимающее плечо?

Гелиас очень хитер, но в его словах есть доля правды – мне под силу выдержать тренировки любой степени тяжести, но нельзя сказать того же о Мие. Девочка полна энтузиазма, но если уж даже меня настигли определенные трудности…

В лучшем случае ее ждет долгий и невероятно сложный путь. Быть может, и правда ни к чему обременять дефиксов, когда я сама могу научиться всему и передать ей знания и навыки? Эта мысль осталась в моей голове, и отчего-то… внушила некоторое облегчение.

В тот же день мне удалось добиться первых успехов. Полностью опустошив свое сознание, я смогла нащупать нечто, что нельзя ощутить физически. Чувство вызвало приятный всплеск тепла в груди, но после за ним последовало некое подобие натяжения, напоминающее петлю, что зацепилась за небольшой бугорок. Неожиданность такого поворота не позволила вовремя взять себя в руки, и спустя мгновение я напоминала человека, который только что вынырнул из ледяной воды.