Голубые Крылья

4. Опавшие лепестки - часть 3.6

Холод… первое, что я почувствовала – это сквозняк, обдувающий плечи и голову. Глаза оставались закрытыми, но кожа все отчетливее принимала столь знакомые ощущения. Сырость, запах свежести и влаги, слабый голубой блик – все это напомнило о далеких днях в общине, о матери, что будила меня ранним утром, чтобы собрать первые летние ягоды.

«Кажется, тогда было чуточку теплее?»

Глаза приоткрылись – темнота вокруг изредка смешивалась со светом от растений. Мне вспомнился жуткий сон, подробности которого смешались друг с другом, образуя самую настоящую кашу.

Мия, Ламир, дефиксы, лава… сейчас эти слова казались едва связанными друг с другом, но когда они звучали вместе, что-то тревожное происходило внутри.

И тревога эта немного усилилась, когда я осознала, что лежу не в травянистой постели, а на холодном камне, да еще и абсолютно голая.

«Вот почему так холодно…»

Медленно поднявшись, я сорвала близлежащий плющ и попыталась найти хоть какое-то подобие одежды. К моему недоумению, первое, что начало попадаться на глаза – это развалины. Разрушенные структуры, осколки самых разнообразных каменных пород и изуродованные цветы, вперемешку с землей – все это вызывало навязчивое ощущение, что по Бринбуру прошелся самый настоящий ураган.

– Что… здесь случилось?

Вопрос остался без ответа, ведь поблизости не было ни единой живой души. Весьма удачно среди изломанных стен промелькнула темная мантия, которую часто носят дефиксы. Накрыв себя, я почувствовала некоторую уверенность и твердое желание разобраться в произошедшем.

Вот только с чего мне начать? Обломков настолько много, что найти что-либо внутри города не проще чем справиться со стадом бизонов. Сопоставив свои возможности с реальной обстановкой, я приняла решение для начала выбраться наружу. В конце концов заприметить высокий мост и главные ворота намного проще, нежели отыскать нужный дом среди хаоса.

Мост… отчего-то это место вызывает у меня дурные ассоциации.

Продолжая двигаться босиком меж развалин, я направилась в сторону крупной дыры в стене – именно в ней располагаются ведущие к выходу ворота. Внутренняя тревога превратилась в смутные подозрения, которые пытались связать текущую обстановку с моим последним сном.

Неужели между мной и группой Ламира могло произойти нечто такое, что повергло в упадок весь Бринбур?

Перейдя мост, я ненадолго зажмурила глаза, но ничего плохого не произошло. Никто не поджидал меня за углом, и это принесло несказанное облегчение. Главные ворота оказались открыты. Преодолев небольшой лабиринт, я вышла в цветочную галерею – первое на моем пути место, что осталось абсолютно неизменным.

Я ненадолго остановилась и обхватила себя за плечи. Чем больше времени проходило с момента пробуждения, тем усиленнее начинал думать мой мозг. А что, если в живых не осталось никого? Разрушенный город, полное отсутствие намеков на чье-либо присутствие… Могли ли они все погибнуть? Эта мысль казалась невероятной. Разве мог Гелиас погибнуть от случайно упавшего ему на голову камня? Мог ли Фелингер, столь умный и проницательный, не успеть предпринять хоть что-то против неизвестной катастрофы?

Нет, они определенно должны быть живы, просто… убежали наружу – переждать бедствие и разобраться в произошедшем. А сейчас я выйду на поверхность, увижу их целыми и невредимыми, вновь встречу Мию и объясню все, что произошло. Что бы там ни случилось внутри горы, в этом не может быть моей вины.

«Ведь не может быть, верно?»

Последний шаг, и сырой пещерный воздух сменился свежим запахом горной травы. Обросшие растительностью склоны, вперемешку с чуть наклоненными набок деревьями напоминали о времени, что мы с Мией проводили здесь вместе. Вот и сейчас ее фигура возвышается неподалеку – одинокая, чуть различимая, но греющая душу. Стоило моему сердцу радостно подскочить, как силуэт повернулся, и выяснилось, что это вовсе не моя подруга.

Это был Фелингер.

Глава Бринбура медленно подошел ко мне. Лицо его пестрело синяками и ссадинами, левая рука безжизненно свисала, но лик его не выражал никаких эмоций. Невозможно было понять, что именно он сейчас испытывает – гнев, тоску, или глубокую печаль. Фелингер молча осматривал меня, не торопясь начинать разговор первым. Ожидание угнетало, а потому я первая решилась его прервать.

– Фелингер, что произошло?

– Разве ты не знаешь?

Голос раскрыл его душевные переживания. Это была безысходность и потерянность – эмоции, что чаще всего наступают после смирения и принятия последствий особенно тяжкого события.

– Я помню, как упала в огненную реку… в лаву… вместе с Ламиром. Я должна была умереть, но произошло что-то странное…

Голос перехватило. Мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы описать то немногое, что удалось вспомнить из последнего сна.

– Неужели, все это… сделала я?

Фелингер некоторое время стоял в ступоре, но после спокойно кивнул.

– Но как? Как это возможно, Фелингер? Я же была мертва! Почему это произошло? Почему мне снова удалось выжить?

Дефикс опустил глаза и прикусил губу. С моей стороны последовало слишком много вопросов, и нам обоим было понятно – едва ли на них получится найти ответ. Возможно, лава не причинила мне вреда, или же мое тело появилось целым и невредимым прямиком из пустоты – так или иначе, произошло нечто невероятное, что не под силу объяснить даже такому умному дефиксу, как Фелингер.