Гомункул. Сожжённый дневник

5. Иностранец

8.12

За эти несколько дней я успел дважды посетить Университет, к сожалению, ни профессора Рида, ни Мэри-Виолу я там не встретил.

Дома же немного систематизировал архив Трина и начал читать его записи. Далеко не всё понял.

В ином случае можно было бы потратить пару лет и собственные знания в медицине подтянуть. Но у меня нет и года, так что я вознамерился найти кого-то для консультаций. Кого-то, кто не слишком будет при этом лезть в мои дела, а так же не будет предвзят относительно некоторых теорий, что иной назвал бы магией.

Я уже строил планы, к кому из коллег подойти с подобными вопросами и как преподнести их деликатно или шутливо, но Провидение само подкинуло мне нужного человека.

Этого субъекта я видел уже не раз — каждую неделю на моих лекциях — ему около тридцати, в довольно простой рабочей одежде, но с добротной треуголкой, вечно надвинутой на глаза, когда он заходит в аудиторию. Впрочем, на во время занятий шляпу он снимает, просто сидит в самом тёмном углу, сосредоточенно слушает, записывает, но вопросов никогда не задаёт.

Мне с самого начала такое поведение показалось странным. Я пытался навести о нём справки и выяснил, что это не мой студент, а человек просто купивший билет на посещение открытых лекций.

Ха! Зевака, который за деньги ходит не в анатомический театр, а слушать естественнонаучные теории.

Сегодня же мне предстал шанс с ним познакомиться. Я немного задержался на лекции, студенты разошлись, и в своём тёмном углу остался лишь этот любопытствующий зритель.

Я ожидал, что он накинет свою треуголку, и просто пройдёт мимо меня, формально попрощавшись, но он, даже не надев шляпу, направился прямо ко мне.

— Профессор Дрейк, — начал он, — вы могли бы уделить мне пару минут?

Хоть у меня и нет официальной учёной степени, студенты всё равно предпочитают называть меня именно так. В Университете это явно уместнее, чем барон.

— А что вас интересует? — ответил я, разглядывая его костюм, что по ошибке принял за бедняцкий. Нет, ткань явно дорогая, сшито на совесть, а вот крой какой-то унылый: аккуратный, но скучный и без декора.

— Вы уже не раз говорили, что многие технологии, что мы имеем ныне, могли бы развиться значительно раньше. Что зачастую их тормозила не сама по себе наука, а экономическая ситуация, социальные предрассудки, и, наконец, то, что многие учёные просто боялись ступить за грань привычного…

— Говорил, — согласился я, — но всё же на открытых лекциях ничего непривычного мы явно не изучаем.

— Однако, я убеждён, что вы-то как раз не из тех, кто пасует перед новизной и не боится нестандартного.

Ох, и опасное утверждение! Так бы он скоро вывел меня на вопросы, отвечать на которые я не хочу и не буду. Врать, в особенности много врать — ты знаешь — тоже не вариант для меркурия. Надо было увести его в сторону.

— Вы, кстати, не представились, — совершенно некстати спросил я.

— Люмин, — отозвался он.

— Так что же вы, Люмин, хотели узнать, связанного с лекциями?

— Не с лекциями, а именно с тем вашим утверждением. Вот прочтите, — он протянул мне листок, на котором карандашом было выведено:

Трёхногих столовьев он двадцать сковал,

Ветвистым узором изогнут металл.

Колёса златые под медной ногой

В движенье приводятся… нет, не слугой.

Диковинна мебель катится сама,

И ей для приказа нужны лишь слова.

— Как вы думаете, что это?

— Какая-то сказка? — предположил я.

— О, нет. Это поэма, что в немного преувеличенном свете пересказывает события давно минувших эпох. У нас даже сейчас ничего подобного не наблюдается, однако, тексту самому более двух тысяч лет.

— Не может быть, язык совсем немного под старину подделывается, — вот опять я зачем-то ляпнул совершенно неуместное уточнение.

— Это не оригинал, а мой перевод. Я развлекался подобным, пока учил местный язык.

— Хотите сказать, вы иностранец? — понизил голос я.

Это многое объясняло, кроме того, как Люмин не только оказался у меня на лекциях, но вообще живым, здоровым и свободным умудрялся бродить по улицам Грейвенхольда.

— Скажем так, с документами у меня всё в порядке.

«Беглец? Контрабандист? Шпион?» — пронеслось у меня в голове.

— Если вы захотите, я вам подробнее про себя расскажу, но в другой обстановке, — проговорил он, видя моё изумление. — Но главное то, что я тоже своего рода учёный. Только я именно исследователь, я хорошо умею анализировать, воспроизводить, даже комбинировать некие идеи. Но к сожалению, я не изобретатель… Сейчас же у меня в руках пара весьма любопытных технологий, в которых нужен прорыв. И я ищу напарника, что поможет его совершить.

— А почему вы не обратились в Университет, к его руководству.

— Я более чем уверен, — усмехнулся он, — что и вы не все свои проекты в Университет несёте.

— Что вы этим хотите сказать? — возмутился я, прежде всего потому, что это было правдой.

— Что возможно, вас заинтересует моё предложение. Если с вашим умом и моими знаниями мы сумеем изобрести что-то стоящее, поделим прибыль пополам.

— А если нет?

— Я, к сожалению, не смогу вам платить. Но я могу предложить вам обмен услугами. Вы помогаете мне, а я вам, могу быть вашим ассистентом в каких-то ваших проектах или же даже в бытовых делах. Я многое умею, тут вопрос только в том, где вам самому пригодится помощник.

Менее подозрительным после таких признаний он, конечно, не стал. Но вдруг и в самом деле…

— Люмин, а вы разбираетесь в медицине?

— В медицине? — удивился он, — Вполне приемлемо, правда, не думал, что вам эта область интересна.

— Это как раз то, в чём мне бы пригодился помощник.

— Что ж пусть будет медицина, — пожал плечами он. — Я предлагаю переместиться в более тихое место и обсудить детали.