Гончая сна

Глава 2.1

Отношения внутри семьи всегда немного непредсказуемые. В любой семье, что уж говорить о той, в которой все владеют магией и все, кроме меня перемахнули возрастной рубеж нескольких тысяч лет. Казалось бы прожив столь долго можно научиться не только смирению, рассудительности, но и стать разумнее.

И в подавляющем большинстве это действительно так.

Но данные изречения отнюдь не касаются моего старшего брата. Сон поговаривали и до моего рождения был весьма эксцентричной личностью, эдакий обалдуй, который делает, что хочет и не гнушается грязными приемчиками. Именно он усыпил Матрену Матвеевну или же Спящую Царевну, как прозвали ее потомки. Да и как усыпил... там просто чары отскочили, когда он к ней в постель залез, пришлось выкручиваться. Поговаривали, что Сон был настоящим проказником, который “кошмарил” многих в старые времена. За выходку с Царевной его даже грозились отправить охранять Навь на энное количество веков, а братец ненавидел это место. Выпивки нет, девушек, которых можно обольстить и смотрящих на древнего с открытым ртом тоже нет, да еще и гончие носятся, как умалишенные и таскают призрачные кости вместо игрушек. Грусть, тоска, уныние.

Если бы не тесные связи Мораны с князем Матвеем, то Сон вполне мог и помереть. От скуки.

Черт он, а не древний и привилегированный Бог.

Но я все равно любила своего братца.

Пока поднималась на третий этаж, лавируя в светлых коридорах, я уже наглядно представила в своей голове, как получу порцию новых известий. Сон был отправлен Мораной к деду на перевоспитание. Правда, учитывая характер брата, то ему нравоучения Сварога, что мертвому припарка. Насколько мне известно бог очередной залез в кровать не к той девице. Да и не девице вовсе, а дочери египетского Бога Солнца Ра. Как родственник успел выбраться из заварушки живым вопрос интригующий, но Сон сказал, что Ра просто слишком старый и целиться не умеет. Мама рассказывала, что дедушка много веков назад покинул Правь и вместе с Ладой отправился на Эльбрус. Ему всегда нравилось жить где-то в горах или просто на возвышенностях. В этот раз он превзошел сам себя.

Родственники были редкими гостями в обиталище Богини Зимы и Холода. Длинные, извилистые коридоры пугали их и путали, а немногочисленная прислуга из серых не внушала доверия, да и присутствие мертвецов поблизости не вдохновляло на скорый поход.

Но я любила эти светлые стены, с аккуратными, едва различимыми рунными узорами и вязью морозных узоров под потолком; обожала обожала немногочисленные, но от того столь любимые мной цветы. Растений в квартире было мало, ведь не все они могут выдержать напор магической силы Мораны, однако те немногие, которые прижились были обласканы мной и даже самим Григорием.

В доме всегда пахло морозом, таким свежим и колючим, тем, от которого щеки становятся будто натертые свеклой, и пеплом. Эти запахи преследовали Морану и ее пристанище пропиталось данными ароматами.

Завернув за угол и едва не спугнув двух новеньких серых - девушки близняшки погибли при невыясненных обстоятельствах и пополнили ряды помощников, я увидела, что дверь в мою комнату оказалась открыта. Из помещения разило перегаром и маком. Терпкий, оседающий на языке запах цветка нервировал. Две гончие - если брать устоявшиеся обозначения, то их порода грейхаунд. Серебристая, почти полупрозрачная шерсть, вытянутые, узкие морды и совершенно черные, словно два бездонных колодца глаза. Любимицы Сна сидели рядом с телом своего хозяина. При виде меня они сначала оборонительно встали и замерли, готовые в любой момент защитить повелителя. Их звали Леа и Мирс. Девочка была худее и обычно злее, на левом ухе у нее висело серебряное кольцо. Мирс же спокойный и тихий, но это было обманчивым состоянием гончей. Если бы Сну кто-то действительно угрожал, более взрослый и сильный грейхаунд уже разорвал противника в клочья.

— Вставай, — пнула я развалившегося на моей кровати, прям поперек матраса брата.

Леа фыркнула на мои действия и улеглась на пол, положив свою большую голову на лапы. Кажется, ее забавляло мое поведение.

Родственничек даже не шелохнулся. Пробурчав что-то себе под нос парень зарылся лицом в мою любимую мягкую подушку и захрапел.

Следом Мирс тяжело вздохнул и подошел ко мне, встал рядом и ткнулся холодным, мокрым носом мне в бедро. Даже сквозь жесткую джинсовую ткань я ощутила леденящий душу мороз, пронесшийся по моим венам от ног и до самой макушки. Это было не специально, просто наши силы со Сном были схожи и от этого резонировали, пытаясь подчинить друг друга.

Мама говорила, что если нам действительно когда-нибудь придется сражаться друг против друга, то не все ставки были бы поставлены на брата. Пусть он старше, но меня питает современная и живая энергия нового мира.

— Ау, чертила, проснись и пой! — новая попытка не увенчалась успехом, в меня лишь запустили игрушечным енотом.

Мирс подошел и лизнул своим влажным, теплым языком небритую щеку Сна. Брат снова что-то пробурчал и отвернулся. Но гончая не собиралась сдаваться. Посмотрев на меня, будто спрашивая разрешения и получив кивок, пес одним тягуче-плавным движением запрыгнул на огромную двуспальную кровать и оказался аккурат на спине своего хозяина. Потоптавшись по гранитному телу моего брата Мирс рыкнул и стянул угол одеяла, осторожно подставляя обнаженную спину Бога прохладе.

У меня практически всегда были открыты окна в комнате. Поэтому да, в помещении не сказать, что было очень уж тепло. Прохладно, но это было приятно и бодряще. Тот самый холод, от которого хочется закутаться в теплое, пуховое одеяло, окунуться в мягкую подушку и блаженно выдохнуть.

– Мирс. Фу! – промямлил Сон и закряхтел так, словно его неожиданно переселили в тело столетнего старика и заставили приподнять свои косточки с кресла качалки. – Леа, как ты допустила такое поведение?

Резко приняв сидячее положение, Сон выглядел мягко говоря помято.

Леа окинула хозяина внимательным, даже я бы сказала стервозным взглядом, если такое можно адресовать мистической собаке и демонстративно отвернулась и покинула комнату.