Гонка судьбы

Глава 27

Новый двигатель постепенно обретал форму. Это была уже не просто сборка, а настоящее творчество — симбиоз опыта Виктора и аналитического ума Афины. Но чем ближе они подходили к завершению, тем острее становился вопрос: что дальше?

Однажды вечером, когда они проверяли работу турбины, Афина осторожно спросила:

— Вить, а что будет после Кубка? Если... если мы выиграем?

Он не сразу ответил, прислушиваясь к ровному гулу мотора.

— Нужно развивать ателье. Сделать его не просто гаражом, а брендом. Участвовать в международных соревнованиях. Строить машины с нуля.

— Это здорово! — воодушевилась она. — У меня есть идеи! Мы можем привлечь инвесторов, создать бизнес-план, запустить рекламную кампанию... У папы есть связи в автомобильной промышленности, я могу...

Она не успела договорить. Виктор резко выпрямился, и его лицо стало мрачным.

— Нет.

— Что нет? — удивилась она.

— Никаких связей твоего отца. Никаких его денег. Никаких инвесторов из его круга.

— Но почему? — не понимала Афина. — Это же шанс! Мы можем вывести «Вихрь» на совершенно другой уровень!

— Ценой чего? — его голос прозвучал резко. — Ценой того, что я стану его должником? Что он получит рычаги давления? Нет. Я всё построил сам. И продолжу сам. Я не нуждаюсь в его подачках.

— Это не подачки! — вспылила Афина. — Это бизнес! Это использование возможностей! Почему ты так упрям? Ты думаешь, гордость важнее успеха?

— Для меня — да! — отрезал он. — Моя гордость — это всё, что у меня было, когда не было ничего другого. Это то, что не дало мне сломаться. Я не позволю никому, даже тебе, отнять её у меня.

Они стояли друг напротив друга после гаража, и между ними впервые пролегла настоящая трещина. Афина видела возможность быстрого рывка вперёд, использования всех доступных ресурсов. Виктор видел в этом угрозу своей независимости, которую он ценил выше всего.

— Ты не понимаешь, как устроен этот мир, — с горечью сказала она. — Одного таланта мало. Нужны деньги, связи, поддержка.

— А ты не понимаешь, что некоторые вещи продавать нельзя, — так же горько парировал он. — Или, продав, ты уже никогда не будешь прежним.

Этот спор они так и не разрешили. Он повис в воздухе тяжёлым облаком, напоминая, что их миры различаются не только внешне, но и внутренне. Их ценности, выкованные в разных условиях, иногда вступали в непримиримое противоречие.

---

Напряжённая работа и эмоциональный стресс не прошли даром для Виктора. Однажды ночью его снова посетил кошмар. Тот самый — звук скрежета металла, крик, всепоглощающий страх, чувство беспомощности.

Он проснулся с криком, в холодном поту, сердце колотилось как бешеное. Рядом на кровати лежала Афина. Она не спала. Она смотрела на него большими, тёмными глазами, полными сочувствия и ужаса.

— Опять? — тихо спросила она.

Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Он сидел, сгорбившись, опустив голову на колени. В такие моменты он снова становился тем восьмилетним мальчиком, потерявшим всё.

Афина не пыталась его обнять, утешить словами. Она просто сидела рядом, давая ему понять, что он не один. Через несколько минут, когда его дыхание выровнялось, она осторожно сказала:

— Тебе нужно поговорить с кем-то, Вить. С психологом. Это... это ненормально. Так жить нельзя.

Он резко поднял голову.

— Я не псих! Мне не нужны твои доктора!

— Я не говорю, что ты псих! — испугалась она его реакции. — Речь о помощи. Ты носишь эту боль в себе годами. Она тебя съедает заживо. Я вижу это.

— А что они сделают? — с горькой усмешкой спросил он. — Вернут мне родителей? Сотрут память? Нет, спасибо. Я сам справлюсь. Я всегда справлялся сам.

— Но теперь ты не один! — воскликнула она. — Теперь есть я! Позволь мне помочь тебе!

— Ты не можешь помочь! — его голос сорвался на крик. — Никто не может! Это моё бремя. Моё проклятие. И я буду нести его до конца. Один.

Он встал и вышел из спальни. Афина слышала, как на кухне включился свет, как он наливал себе воды. Она осталась сидеть на кровати, обняв колени, и плакала. Плакала от жалости к нему, от чувства собственного бессилия, от страха, что его демоны в конце концов погубят и его, и их отношения.

Она любила его. Но она начинала понимать, что любовь — не панацея. Некоторые раны слишком глубоки, и чтобы их исцелить, нужна профессиональная помощь. Но он был слишком горд, слишком замкнут, чтобы признать это. И это разбивало ей сердце.