Гонщик

Глава 1. Ночь, бензин и неправильные парни

Запах бензина и жженой резины ударил в нос раньше, чем я поняла, куда мы влипли.

— Лера, это идиотизм, — крикнула я, пытаясь перекрыть гул басов, от которого вибрировали ребра. — Нас ограбят. Или убьют. Или сначала ограбят, потом убьют.

— Не ной, Марта! — Лера, моя лучшая подруга и главный катализатор всех моих жизненных катастроф, схватила меня за локоть и потащила сквозь толпу. — Ты слишком много пьешь травяной чай, вот в чем проблема.

— Я пью латте.

— Вот именно! — она выхватила у меня из рук пластиковый стаканчик и сунула вместо него холодную банку пива. — Пей. Это «Балтика». Она тебя расслабит.

Я посмотрела на банку с отвращением. Пиво пахло дрожжами и дешевым героизмом. Рядом, в пятнадцати метрах от нас, прямо на асфальте заброшенной промзоны, две машины срывались с места, оставляя за собой шлейфы дыма. Толпа взревела. Кто-то разбил бутылку. Кто-то крикнул «Волк, рви их!»

— Кто такой Волк? — спросила я, делая крошечный глоток пива. Оно оказалось не таким уж мерзким. Холодное, горьковатое, с ноткой отчаяния.

Лера посмотрела на меня как на инопланетянина.

— Ты серьезно? Волк — это Алексей Волконский. Чемпион подпольных гонок уже три года. Его тачка — черный GT-R, выхлопная система стоит как моя и твоя жизнь вместе взятые. Он бог дорог.

— Звучит как диагноз, — пробормотала я.

Я поправила выбившуюся прядь волос (вечно этот пучок разваливается) и поежилась. Ночь была влажной, с промозглым балтийским ветром, который гулял по бетонным коробкам строящегося торгового центра. Кругом — полураздетые девушки в неоновых топах, парни с татуировками на шеях, запах дешевого парфюма и адреналина.

Я чувствовала себя белой вороной в своем оверсайз-свитере цвета мха и потертых джинсах. Лера, напротив, надела короткое платье, приклеила блестки на ресницы и нацепила туфли на шпильке, в которых умудрялась не падать на гравий.

— Почему мы здесь? — спросила я, делая еще глоток.

— Потому что мой бывший сказал, что его друг участвует в заезде, и я должна это видеть. Чтобы страдать красиво, — Лера драматично закатила глаза.

— Твой бывший?

— О, милая, — она похлопала меня по щеке. — Это очень сложно. Лучше смотри.

И я посмотрела.

Площадка освещалась только фарами припаркованных машин и несколькими прожекторами на вышках. В центре, на импровизированной линии старта, стояли два автомобиля. Один — ярко-желтый «Додж», разрисованный молниями. Второй — черный, матовый, почти сливающийся с асфальтом «Ниссан». Он дышал. Я не знаю, как это объяснить, но машина дышала. Она низко приседала на пневмоподвеске, и из-под капота доносилось низкое, урчащее рычание.

— Это он, — выдохнула Лера. — Волк.

Из «Ниссана» вышел мужчина.

Я ожидала увидеть качка в кожаной жилетке с цепями. Вместо этого… он был одет в простую черную футболку, обтягивающую широкие плечи, и темные джинсы. Никаких понтов. Рост — я сразу прикинула — под метр девяносто. Волосы темно-русые, растрепанные, падают на лоб. И походка. Такая расслабленная, хищная.

Он не смотрел на толпу. Вообще. Он обошел свою машину, провел ладонью по капоту — медленно, почти ласково — и что-то шепнул водителю «Доджа». Тот побледнел.

Толпа затихла.

Я не заметила, как допила пиво и сжала пустую банку так, что она хрустнула.

— Ну как? — спросила Лера с ехидцей.

— Похож на типичного абьюзера, — соврала я, потому что внутри у меня всё перевернулось. Не от страха. От чего-то горячего и липкого, что разлилось внизу живота. — У него наверняка маленький…

— Не заканчивай фразу, — Лера рассмеялась. — Смотри, сейчас будет старт.

Волк сел за руль. Двигатель взревел так, что у меня заложило уши. Светофор (самодельный, из трех лампочек) зажег красный. Желтый. Зеленый.

Машины сорвались.

Я не успела моргнуть. «Додж» еще держался первые сто метров, а потом «Ниссан» просто… исчез. Он превратился в черную молнию, которая скользнула в правый поворот, не сбавляя скорости, с визгом, от которого кровь застыла в жилах. Дым покрышек застелил всё белым.

Толпа взбесилась. Кто-то кинул вверх кепку. Кто-то засвистел. Лера орала так, что я оглохла на левое ухо.

— Ты видела?! Видела?! Он сделал это за тринадцать секунд!

— Я ничего не видела, — призналась я. — Я смотрела на его руки на руле.

И это была правда. Я заметила, как его пальцы, длинные такие, сжимают кожаный руль. Как яростно и нежно одновременно. Я представила эти пальцы на своем запястье. И тут же одернула себя.

Остановись, Марта. Ты не героиня таких историй. Ты та, кто приносит кофе и утирает сопли подругам.

Волк вернулся на старт. Он вышел из машины, и толпа расступилась перед ним, как море перед Моисеем. Он молча взял у какого-то парня пачку денег, сунул в карман джинсов, поднял голову.

И посмотрел прямо на меня.

С расстояния в тридцать метров, сквозь сотни людей, дым и мерцание фар — он смотрел на меня. Не на Леру с ее блестками. Не на девиц в мини юбках. На меня. На серую мышь с пустой банкой пива в руке и пучком рыжеватых волос на затылке.

У меня пересохло во рту. Я попыталась отвести взгляд, но не смогла. Его глаза — ледяные, серые, как Балтийское море в ноябре — держали меня за горло. Он чуть склонил голову набок, и губы тронула усмешка. Не злая. Любопытная. Такая, будто он увидел странную зверушку в зоопарке и решил: «Эту я заберу домой».

— Лера, — прошептала я, — по-моему, он на нас смотрит.

— На кого? — Лера обернулась. — О, господи. Он смотрит на тебя. Какого хрена, Марта? Я намазала губы блеском с феромонами, а он смотрит на твой свитер с катышками!

— Это не катышки, это дизайнерский… — начала я, но договорить не успела.

Он пошел к нам.

Волк двигался сквозь толпу, и люди шарахались в стороны. Никто не смел к нему подойти. Он шел, засунув руки в карманы, остановился в метре от меня.

Ростом он накрывал меня с головой. Я уперлась взглядом в его ключицы, где виднелась тонкая серебряная цепочка. Пахло от него не потом и бензином, как от остальных. Пахло кожей, металлом и дорогим одеколоном — цитрусами и дымом. Сердце ухало где-то в горле.