Гоняясь за тобой

Глава 1. Погрешность в чертеже

Клара стояла на балконе своей квартиры в сталинской высотке, лениво поливая фиалки. Это был утренний ритуал умиротворения матери: «Кларочка, цветы чувствуют твою ауру». Судя по тому, как фиалки пожухли, аура Клары этим субботним утром была настроена на разрушение.

Солнце только-только выкарабкалось из-за горизонта, превращая Москва-Сити напротив в скопление розовых леденцов. Город внизу уже просыпался: машины гудели, как растревоженный улей, а Клара, кутаясь в шёлковый халатик, сверлила взглядом экран телефона.

«Слава, раздолбай, ну где ты?» — мелькнуло в голове. Вчерашний спор в сообщениях закончился в четыре утра на теме влияния брутализма на психику жильцов спальных районов. Клара доказывала, что его любимые панельки — это архитектурный фастфуд, Слава парировал, что её высотки — «пафосные склепы для тех, кто боится жизни». Им не хватало ровно одного пазла, — признания, что они чертовски правы оба.

Снизу донеслось знакомое, бодрое сопение. Клара перегнулась через перила и ахнула, но тут же расплылась в нежной улыбке.

— Слава! Ты с ума сошёл? Соседи же полицию вызовут, решат, что ты вор-домушник с очень плохим чувством стиля.

Вячеслав, зацепившись одной рукой за выступы фасада, балансировал на узком карнизе. В зубах он сжимал изрядно помятый, но всё ещё живой букет ромашек. Его тёмные кудри растрепал ветер, а в карих глазах прыгали солнечные зайчики. Гавайская рубашка лишь больше подчёркивала его образ домушника.

Только очень приметного. Хоть с другого края Москвы заметишь.

— Ес-ли... Друг... Ока-зал-ся вдруг, — прохрипел он, подтягиваясь. — Я просто решил, что заходить через дверь в твой замок — это слишком скучно.

Очутившись на достаточной высоте, чтобы смотреть в её глаза, он состроил воистину завораживающую улыбку.

— Архитектура должна покорять, разве нет? — прохрипел он, выплёвывая букет в руку и протягивая его ей.

— О боже, Слава, ты серьёзно? — мягко съязвила она. — Я — не гора, меня покорять восхождением не надо.

— А холодна, точно Эверест, — легонько покачиваясь на месте, голосил юнец.

Он замер на мгновение, залюбовавшись. Солнечный свет заливал Клару, превращая её блонд в ореол, а её зелёные глаза на фоне старой, величественной лепнины высотки казались драгоценными камнями, вставленными в фасад.

— Хотя и красива также, — выдал он, причмокивая губами, заставляя свой объект обожания сжать губы, только бы не расплыться в совсем ясной улыбке. — Ты, небось, думала, что после нашего марафона про Корбюзье, я в кому впал?

— Были подозрения, — игриво причитала она.

Не скажет же она, что воистину ждала, как к ней в квартиру через балкон ввалится юноша, из-за работы не спавший почти сутки, потому что они вчера про районы не договорили!

— Для тебя хоть на Эверест. Ну, или на четвёртый этаж сталинки — перепад высот почти тот же, — издав смешок, он уронил голову и сделал маленько обиженную интонацию. — Так, куколка, ты меня в гости то пригласишь?

— Всё-таки, я думаю, что когда человек вваливается на третий этаж дома, ВДВшник, он как будто плевать хотел на предложения…

— Ну, то есть, мне отсюда же спускаться?

Вопрос с вызовом, и Слава, играючи, начинает качаться, якобы намекая, что повалится вниз. В груди Клары пробуждается тревожный страх, она делает шаг к нему, планируя схватить его за ворот.

Пускай времени перед работой почти нет… Она обязана убедиться в том, чтобы этот рискованный раздолбай остался целым.

— На кофе уж я такого настырного гостя приглашу!

— Замечательно! — улыбаясь, точно чеширский кот, восторгался поклонник. — Подашь лапку помощи романтику?

— Как будто у меня есть выбор! — выкинула она, спешно мотая глазами, чтобы найти пространство на балконе, где бы оставить цветы.

Возложив их, она ступила ближе к Славе, который тянул руку к ней, но его удача, позволившая покорить три балкона, дала осечку.

Подошва кроссовка соскользнула с влажного выступа. Слава на мгновение завис в воздухе, его пальцы чиркнули по ладони Клары, оставляя лишь холодное воспоминание о тепле.

— Слава! — её крик разрезал тишину утра.

Глухие удары. Внизу дерево.

Клара не могла даже наверняка сказать, приземлился ли Слава вообще наземь прежде, чем она покинула балкон.

Рассудок затуманился, и она мчала как безумная, боясь, что он получил травмы и теперь каждая секунда на счету. Ей было плевать на пижаму, на то, что один тапок слетел уже в прихожей, а шёлковый халат опасно развевался за ней.

Сейчас это не имело значения.

Значение имел только он.

Выскочив из подъезда, она заметила его развалившегося на газоне. Клара упала рядом на колени, ощупывая его лицо, плечи, руки.

— Слава! — почти плача и не имея ничего общего с той мало эмоциональной девчонкой, которая старалась только мимикой согнать его с балкона, она верещала его имя. — Слава, господи, ты живой?! Ты как?! Я так испугалась, я думала... Ты дурак! Какой же ты дурак! Зачем ты полез?! Болит что-то? Дыши, пожалуйста, дыши…