Гора

Гора

Гора
 

Дверь в его квартиру распахнулась и ударилась об шкаф. Он тут же опёрся на нее и с тихим стоном сполз вниз. Уж слишком он за сегодня устал.

На щеках  блестели еще не высохшие слезы, ноги пытались поднять полу-обвалившееся тело. На этой высоте он уже не мог, не хотел идти. Здесь было холодно, на отмашь бил холодный ветер.

Не обязательство, а скорее привычка, заставили его включиться свет, закрыть на ключ двери, раздеться и направиться шатающимся шагом в свою комнату. Одно хорошо – дома нет родителей, можно рыдать навзрыд и петь песни Placebo.

Когда он только начинал свой путь, тоже было холодно. Но ветер этот, вместе с моросящим дождем, лишь не давал раскалённому сердцу разгореться и сжечь все вокруг. Руки мерзли, но лицо горело. Руки согревались, когда он прикасался к ней. Руки не могу смирно лежать на коленях, когда рядом сидел магнит.

Сейчас руки на пару с ногами тащили дурную голову и глупое сердце к стулу перед компьютером. Правая рука нажала кнопку включение, а глаза вдруг снова стали наполняться слезами. Без причины и без смысла.

В день, когда его восхождение только началось, придя домой, он рванулся к компьютеру лишь за тем, что бы прочитать те пару сообщений от нее, поговорить, услышать ее голос, хотя бы у себя в голове. Не то, чтобы это было так важно, или огонь на вершине надежды горел так ярко, но… гора так сладко пахла и манила его взглядом.

Сейчас же он слышал только запах вчерашнего супа в тарелке и непоменяной клетки морской свинки. Он ввел пароль, включил медленно загружающийся браузер, откинулся на стул, пытаясь сдерживать всхлипы. В общем, он не был настолько эмоционален, но горы так на него влияли. А как еще они должны влиять на глупого романтика, что пытается казаться суровым интеллектуалом?

В его голову так и лезли те моменты, в которых он был счастлив, в которых он  был не он. Автобус, противные сигареты на заправке, фраза: «ей, потише там на задних сиденьях», милости и шалости, ее руки. Ничего теплее и нежнее, он не чувствовал, а в глубине души знал, что столь идеальную руку ему никогда более не доведётся держать в своей. А голос, а смех, а легкость, с которой он взлетал все выше и выше в гору! А та ночь… Конечно, это была не ночь, а лишь вечер, да и длилось это может семь минут и две секунды. Но какие семь минут! Семь минут, за которые эта остановка навсегда стала для него чем-то особенным, а две последние секунды, за которые произошел лучший поцелуй в его жизни. Он был пьян, счастлив и жалок.

Но это был лишь холмик.

Настоящая гора стала видна потом. С острыми утесами, провалами, лавинами, вся в снегу она, казалось, достает до неба. Настоящая, суровая гора. Но прекрасна.

Он вытер слезы и в который раз зашел на ее страницу. На ее фотографиях всегда плохо получаются губы, но волосы.… Такие же, как у него, только длиннее и светлее, мягкие на ощупь, светлые и пушистые, прям, как она сама.

А чего он? Побитый, грустный, почти пьяный, уставший. Гора не примет его, и как бы она не хотела видеть его на вершине, скинет вниз, в пропасть, холодную и вечную. Но он не останавливался. Нужно либо упасть в самый низ, либо дойти до конца, до вершины.

Вот ссылка, ее сайт, о котором мало кто знает. СО – прекрасный псевдоним.  Он знал ее недолго, может неделю-другую, но на самом деле – вечность. И любил столько же. И он знал, что в псевдониме не хватает еще одной «С» в конце. И он пришел, пришел спасти ее, и не одна теперь, холодная, высокая, гора.

Стих. «Я знаю, нам не по пути».

Еще не начав читать, он заплакал. Судорожно достав сигареты, он закурил. Когда он заметил в старой пачке фильтр от той сигареты, заплакал еще сильнее. Носить с собой окурок сигареты, что ты выкурил рядом с ней – меленькое, сладкое счастье, делающие горечь еще более горькой.

Он отдышался, стал читать стих:

«я знаю, нам не по пути
и свет погаснет с новым шагом
при луне и на теплом писке,я все ровно буду думать о тебе
это безлюдное прощание,наслаждение твоих глаз
ты только прикасаешься,а я смотрю у поле фраз
эти минуты твоих молчаливых разговоров,наслаждение вновь и вновь
и твой язык любви,разочарований...
я знаю,нам не по пути
но дай же насладится мне тобою
при шумной компании или где-то на Ямайке
я буду мечтать о нашем бедном проживании
без еды,без света и интернета,мне будет сладко с тобой
без наличия брендовых вещей или кофе в постель
даже спустя сто пять лет,ты будешь так же красив
а я так же буду думать о тебе,лежа на теплом пеське»

Ни рифмы, ни ритма, но столько тепла и любви. Он закричал, снова спрашивая себя, почему, зачем он стал взбираться на эту гору.

Пропасть разинулась перед ним. Он чуть не поскользнулся. Уже почти самый верх, пора отринуть ложь и романтику, решить, идти ли дальше, или просто кинуться вниз. Можно просто упасть и разбиться, можно попытаться допрыгнуть, и разбиться потом, но а можно допрыгнуть и…

Он поскользнулся. Его взгляд упал на дату, что так любезно показал сайт. В его доме уже стояла елка, а на сайте – дата, 06.07. Там еще было лето, в которым его, увы, никогда не было. Как это не было? Она же так нежно брала его за руку! Она же так нежно прильнула к нему губами! А может, показалось? Он был пьян, глуп и влюблен, все могло показаться. Но ведь ей тоже так показалось.