Гора семи пороков

13

Короткая ночь прошла в гнетущем молчании, полном невысказанных сомнений. Дориан ежесекундно косился на друга, ожидая от него хоть каких-нибудь слов. Алекс молчал, сидя по-турецки на земле и иногда лениво кидая камешки в невидимую, но угадывающуюся поблизости реку. Арнон переводил взгляд с одного из своих спутников на другого и, ничего не говоря, казалось, мрачнел все больше.

Сэт давно ушел, исчез, растаял, обратившись тенью, а посеянные им сомнения все не желали исчезать, прорастая в сердцах буйным цветом. Ландау не знал, что делать. Привратник, он не должен был вообще привязываться к своим спутникам, не должен был питать в их отношении какие-то чувства, да что там – он вообще не должен был бы ничего чувствовать!

А он чувствовал. Чувствовал сожаление, чувствовал горечь, и даже боль при мысли о том, что Сэт может оказаться прав. Что Дориан Коурсен может погибнуть по воле своего эгоистичного друга…

Что же делать? Как помешать этому свершиться, как защитить живого, не дав ему стать одной из теней, населяющих этот мир? Что для этого нужно сделать, возможно ли это?

Арнон незаметно сжал зубы – показывать друзьям, как нервничает, как напуган, он все-таки не хотел, поэтому предпочитал все проявления эмоций максимально утаивать. И даже знающего рядом нет, чтобы его спросить! Ах, как это неправильно, как глупо и гадко… Значит, решение принять он должен сам, но какое, какое?

Он знал, что на Гору Семи пороков ему ходу нет. Знал, что будет вынужден оставить Дориана и Александра наедине, позволить им пройти путь самостоятельно… К чему это приведет? Кто вернется в конце, и вернется ли хоть кто-нибудь?

Сомнения рвали душу привратника на части, и что делать, он не знал. Не мог даже предположить, не мог себе представить…

Судя по всему, друзья и спутники его тоже не знали.

Алекс вообще предпочитал делать вид, что все происходящее его не касается, упрямо глядя во мрак, где тихо журчала речка, начисто игнорируя взгляды Коурсена. В тех иногда мелькала мольба, порою – раздражение, а еще несогласие, неготовность взять и отдать свою жизнь ради спасения свободы другого, пусть даже и друга. Он был еще слишком молод, чтобы умирать! Он хотел жить, он еще столько всего не написал!

День упал также внезапно, как и ночь, резко высветив все вокруг. Шеа неспешно поднял голову, устремляя взгляд на небо.

- Время, - коротко бросил он, поднимаясь на ноги, - Пора идти.

- На эшафот, - мрачно отозвался Дориан, однако, с земли, на которой сидел, тоже поднялся и осмотрелся. Никаких гор и в помине не было, кругом чернел только лес.

Арнон встал и, повернувшись к спутникам спиной, приглашающе махнул рукой, сам направляясь вперед. Коурсен с тяжелым сердцем двинулся следом. Алекс направился за ним.

Говорить не хотелось. Живой шел, едва волоча ноги, ежесекундно оглядываясь на молчаливого призрака, иногда вздыхая, но не находя слов, чтобы что-то сказать.

Да и что тут можно было сказать? «Алекс, пожалуйста, не убивай меня!»? «Вспомни, что я твой друг!»? Все это будет сказано после, когда они доберутся до вершины Горы, когда пройдут все, что должны пройти, минуют все пороки… Да и то еще не факт, что доберутся – может, умрут по дороге!

Оба. Сразу. Тьфу.

- Что-то я не вижу никакой горы, - неожиданно подал голос Шеа, и Дориан моментально отвлекся от невеселых мыслей.

Действительно. Никакой горы поблизости не было, ничего, хоть отдаленно напоминающего возвышенность, не наблюдалось.

- Мы вообще в ту сторону-то идем? – парень кашлянул и, быстро оглянувшись на своего полупрозрачного друга, на своего потенциального палача, развел руки немного в сторону. Конечно, Арнону и его чутью привратника он доверял сполна, но… Но, черт возьми!

- Может, надо было идти вдоль реки, - продолжал рассуждать он, - Может, сама река вытекает из-под горы?

- Дориан, - в голосе привратника зазвучало бесконечное терпение, - Я ценю и уважаю твое мнение, и принимаю во внимание твои советы. Но, поверь мне, я знаю путь. Вскоре вы увидите гору, и… взойдете на нее.

- «Взойдете»? – уточнил Александр, - Не «взойдем»?

- Нет, - голос Ландау зазвучал заморожено и отстраненно, - Я не вправе сопровождать вас на Гору Семи пороков. Взойти на нее вы должны будете сами, как сами должны будете миновать ее… если сумеете.

- Обнадеживает, - мрачновато буркнул призрак, - И что, ты даже не будешь переживать за нас, волноваться?

- Выкрикивать слова поддержки вслед? – оживился Дориан, - Делать ставки, кто дойдет до конца, а кто останется?

Привратник остановился и, медленно обернувшись, окинул своих неугомонных спутников долгим красноречивым взглядом. Ему нравились их шутки, нравилась их компания и, конечно, он уже сейчас беспокоился за удачный исход их пути, но… Но ведь он привратник. Он не должен позволять себе чувствовать, не должен испытывать человеческие эмоции. Зачем они заставляют его делать это?

- Посмотрим, - после долгого молчания вынес он, наконец, вердикт и, опять отвернувшись, решительно зашагал вперед. Друзья, переглянувшись, последовали за ним.

Обстановка немного разрядилась. Груз с души не то, чтобы совсем упал, но определенно стал весить меньше, что сказалось и на поступи, и на дыхании.

- Вы думаете, он говорил правду?

Пока на душе не стало полегче, пока не появилась возможность говорить свободно, этот вопрос Дориан не поднимал, но теперь не мог удержаться.

Арнон равнодушно повел плечом.

- Мне всегда было трудно определить, когда он лжет, а когда говорит правду.

Алекс фыркнул.

- Да ладно тебе, парень, не заморачивайся ты так! Если мне придется выбирать – жить тебе или умереть, я знаю, что выбрать. И я сделаю все, чтобы сохранить тебе жизнь, можешь мне поверить.

- Да я-то в тебе уверен, Алекс, - Коурсен тяжело вздохнул, - Если, конечно, мы подойдем к этому выбору не среди ночи… Тогда я буду уверен в обратном.

- Я эгоистично хочу, чтобы ты жил, - призрак широко, весело улыбнулся и слегка хлопнул друга по плечу: такие действия были ему теперь подвластны, - Потому что я хочу вернуться вместе с тобой домой, хочу, чтобы ты налил мне этого чаю в пакетиках и научил обращаться со своей этой штукой, как ее… компьютером, короче.