Гордость и пепел

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

АЛЬТО АВГУСТ

— В чем разница? — спросила я. — Между любовью всей твоей жизни и второй половинкой?

— Любовь всей своей жизни выбирают, а вторую половинку - нет.

P O V     Г Е В И Н

— Я не уверена, что нам стоит продолжать.

Я в замешательстве посмотрел на свою пару.

Ее глаза были плотно сжаты. Очень даже мило, она находилась в глубокой концентрации. Сквозь нашу связь я чувствовал волны беспокойства и сомнения, которые захлестывали меня и смешивались с моими собственными мыслями, приводя в замешательство.

Я встал и отряхнул грязь с брюк, медленно потянувшись к ее рукам.

— Почему ты так думаешь? — спросил я, взяв ее руки и прижав их к своим щекам.

Ее лицо все еще выражало беспокойство, но через связь могу сказать, что мое прикосновение расслабило ее. Она глубоко вздохнула и сделала несколько шагов ко мне, позволив обнять ее и прижать к своей груди.

Я водил носом вверх и вниз по ее шее, вдыхая запах.

Я рассмеялся, зная, что она забыла вопрос, который задал несколько минут назад.

Развернув к себе девушку, мы посмотрели друг на друга. В глазах своей спутницы жизни я искал ответ на вопрос, который снова озвучил:

— Почему ты думаешь, что нам стоит остановиться?

Глаза Кристал затуманились. Тогда я понял, что с ней лучше не играть. Она говорила серьезно. Прежде чем я снова успел обнять ее в утешение, она тихо всхлипнула и сказала:

— Не было нужды спрашивать, кто именно.

Наша миссия.

Принц.

Мы оба уставились друг на друга.

Кристал схватила мои руки и прижала к себе.

— Гевин, открой глаза, каждый город, который мы посещаем, каждая стая, с которой мы встречаемся, каждая девушка, на которую мы смотрим... все не то.

Слезы грозили хлынуть из ее глаз.

— Это причиняет ему боль. Так много боли. По прошествии двух лет я и счет потеряла, сколько девчачьих глаз он повидал.

— Око мое, — сказал я, поглаживая лицо своей любви, — как ты можешь знать, что наш принц страдает? Мне кажется, что у него все в порядке и... — мой голос затих, когда Кристал посмотрела на меня.

— Ты этого не видишь! — зарычала она в ответ.

Я растерянно посмотрел на нее. — Нет, — ответил я, — не вижу.

Кристал покачала головой. — Он всегда был таким... молчаливым?

— Он прирожденный солдат, Кристал, принц говорит только тогда, когда это необходимо.

Она с сомнением посмотрела на меня. — Хочешь сказать, он всегда смотрел... вытаращив глаза? На тебя... без каких-либо эмоций?

Я вздохнул. Мне не хотелось соглашаться с ней, но втайне уже был.

Первое в истории правление короля Волков было с супругой жизни по другую сторону от него. Поняв, что спутница сыграла свою роль в укреплении его власти, первый король ввел мимолетный ритуал, который должны были пройти все наследники, занявшие трон. В возрасте двадцати лет они обязаны отправиться в путешествие по крайней мере на два месяца, чтобы найти своих спутников жизни. Однако никакое наказание не постигнет их, если им не удастся найти свою пару.

С тех пор ни один король не нашел свою половинку.

Поиски принца длятся уже два года.

Печально видеть, как он старателен и трудолюбив. Конечно, по пути он участвовал во многих переговорах и установил связь с различными волчьими стаями по всему миру. Но многие называли его дураком за то, что его поиски казались невыполнимыми.

Услышав шум слева, я повернул голову. Из леса вышел сам принц Август. Он был весь покрыт потом. "Еще один тяжелый день тренировок", — подумал я.

Он действительно был воином.

Кристал оживилась и пошла поздороваться с ним, предложив ему воду и яблоко.

Когда я впервые представил их друг другу два года назад, Кристал была напугана. Напугана высоким, загорелым и светловолосым мужчиной, она едва могла говорить с ним, не говоря уже о том, чтобы находиться с ним в одной комнате.

Его взгляд был угрожающим, но именно аура, которую он излучал, заставляла ее упасть в обморок, когда она впервые услышала его слова.

Он просто попросил соли, сказав единственное слово. Но все, что он говорил, делалось таким властным тоном, что от одного слова "соль", слетевшего с его губ, у нее перехватывало дыхание.

Я и по сей день поддразниваю ее по этому поводу.

Наблюдая за ним сейчас, я был рад, что за эти годы моя ягодка привыкла к нему и обращалась с ним, как мать с ребенком.

У него должна быть мать, как бы то ни было.

Они оба подошли ко мне.

Я был слишком занят мыслями о прошлом, чтобы заметить, что что-то намечалось.

Меня накрыла волна самодовольства и удовлетворения. Ее глаза плясали между "я же тебе говорила" и тревогой.

Посмотрев на них поочередности, я поднял одну бровь, ожидая, что кто-то прояснить ситуацию.

Наконец Август заговорил:

— Я еду домой.