Горец. Заберу и присвою

глава 1

Воздух в переговорной «Мурзаев Групп» наэлектризован до предела. У меня такое ощущение, что волосы у корней приподнимаются, но виду я не подаю. Вывожу на экран последний слайд презентации. Тишина, которая наступает, буквально пульсирует, бьёт по барабанным перепонкам, как давление перед грозой.

— Блестяще, Арина Сергеевна. Ваш комплексный подход достоин высших похвал.

Голос Бориса Петровича, гендиректора фирмы, в которой я работаю, звучит из темноты по левую руку от меня. Я чувствую этот голос кожей: скользкий, тёплый, неприятный. Киваю. Привычно улыбаюсь, а челюсть сводит судорогой от этой улыбки.

Нужно подвести итог, сказать что-то закрывающее и собрать папки с бумагами, но пальцы не слушаются. Руки холодные, ладони вспотели от перенапряжения. Я делаю вид, что поправляю блузку у горла. Шёлк под пальцами кажется тонким, как паутина, и совершенно прозрачным.

Он молчит.

Аслан Мурзаев.

Он не просто сидит во главе стола. Он занимает всё пространство в моей голове. Последние пятьдесят три минуты его внимание было прямой физической силой. Оно вдавливало меня в кресло, заставляло каждое слово выверять на правильность, а теперь, когда мой доклад подошёл к концу, его взгляд работает иначе.

Он изучает.

Не графики. Меня.

Его глаза — тёмные, без единой светлой точки — движутся по мне с невыносимой медлительностью. От каблуков. Вверх по ногам. Задерживаются на бёдрах, на талии, будто оценивая обхват. Ползут к груди. И я чувствую, как под плотной тканью бюстгальтера наливаются, предательски твердеют самые чувствительные точки. От ужаса. От гнева. От этого взгляда, который снимает слой за слоем — пиджак, блузку, кожу, плоть — добираясь до самой сути, до каркаса.

— Оставшиеся детали проработаем в установленном порядке, — говорю я, и мой голос звучит хрипло и словно откуда-то издалека, плоский и безжизненный.

Стою, держусь за спинку стула. Вежливая улыбка на прощание, короткое «желаю хорошего вечера», разворачиваюсь и иду к двери. Взгляд Мурзаева прожигает спину насквозь. Я чувствую каждый позвонок. Каждый мускул, напряжённый до дрожи.

Дверь. Коридор. Туалет.

Влетаю в кабинку, прижимаюсь спиной к холодному кафелю и пытаюсь отдышаться. Всё тело бьёт мелкой, бешеной дрожью. Стыд. Жгучий, унизительный стыд. Меня только что… просчитали. Взвесили. И, кажется, нашли пригодной.

Я жду, пока дрожь не сменится ледяной тяжестью. Подхожу к раковине, набираю в руки холодной воды и прижимаю ладони к пылающим щекам. Смотрю в зеркало. Бледное лицо, слишком яркая помада, горящие глаза.

Спокойно, Ариша. Ты сделала всё, что от тебя требовалось, а этот взгляд… Это просто взгляд. Ничего личного. Не могу же я приказать не смотреть на меня, если сама провожу презентацию.

Это привычная для меня работа, я не считаю её чем-то особенным, всё обычно проходит гладко и легко, но сегодня… Аслан Мурзаев своими чёрными глазами так жадно раздевал, что мне стало не по себе. Хорошо, что всё уже кончилось. Осталось дело за малым: подписать документацию и стать доверенным лицом от компании работодателя в компании «Мурзаев Групп». Я справлюсь.

Возвращаюсь к себе в кабинет-аквариум, закрываю дверь. Вечер. Пора домой. Но я не еду. Я открываю ноутбук, пароль, скрытая папка.

«Эльбрус. Нить».

Мой остров. Моя страна. 3D-модель купольного дома встаёт на экране. Панорамное остекление, из которого виден только склон, поросший рододендроном, и белая шапка вершины там, наверху. Тишина. Совершенная, нечеловеческая тишина. Я прокручиваю картинку, касаюсь пальцами экрана. Вот интерьер — дерево, шерсть, камень. Вот планировка территории — тропинки, как нервные окончания, уходящие в лес. Вот смета. Тщательно выверенные до копейки расчёты, мои ночи без сна, моя надежда.

Я нашла архитектора, который понял, что именно я хочу. Нашла эко-подрядчика. Всё есть. Всё, кроме земли. Участка с тем самым видом. Местные смотрят на меня — московскую девицу — как на назойливую муху. Презентация для «Мурзаев Групп» — мой пропуск. Мой ледокол. Если Мурзаев одобрит представленный мной проект нашей фирмы, я стану не мухой. Я стану… своей. И тогда, возможно, мне продадут и клочок этой земли для моей тихой, личной мечты.

Закрываю ноутбук, прижимаю ладони к горячей крышке. Скоро. Осталось только подписать бумаги.

*****

На следующий день в десять утра меня к себе в кабинет вызывает Борис Петрович. Он не предлагает сесть. Сам стоит у окна, спиной ко мне.

— Арина. Ты вчера совершила прорыв, — голос задумчивый и явно подразумевающий за этой фразой что-то ещё, помимо похвалы.

Я молчу. Жду. В животе сжимается холодный ком нехорошего предчувствия. Если бы моего начальника всё устроило, он бы не стал заходить издалека, сказал сразу, не тянул.

— Настолько серьёзный прорыв, что у нашего ключевого партнёра возникли… дополнительные вопросы. К твоей лояльности.

Он поворачивается. Его лицо — маска делового беспокойства. Но глаза… глаза бегают. Не смотрят прямо.

— Понимаешь, они люди традиционные. Для них высшая гарантия — это не договор, не юридические аспекты. Они опираются на кровные связи. Вернее, брачные.

Он делает паузу, давая мне догадаться. Но я не догадываюсь. Я отказываюсь понимать. Приподнимаю одну бровь и слегка наклоняю голову, чтобы Боря понял, что его посыл не дошёл до адресата.

— Никах, Арина. Церемония брака. В нашем случае это формальность. Просто обряд, ради дальнейшей работы наших компаний вместе.

— Вы шутите… это же шутка? — звук, который вырывается из меня, больше похож на предсмертный хрип, чем на вопрос. — Вы предлагаете мне выйти замуж. За Мурзаева. Как гарантию дальнейшей работы компаний?

Сказать, что я удивлена, — это ничего не сказать. Я сейчас в таком шоке, что по-другому это состояние не охарактеризовать.

— Я предлагаю тебе проявить гибкость ради общего блага, — голос Бориса Петровича впервые повышается, в нём прорывается нервозность. — И спасти то, что для тебя важно!