Горгона. Богини тоже ошибаются 3 часть

Глава 19

Все последние сборы я скинула на мужчин и полностью посвятила эти дни детям. Сама кормила, гуляла, играла, мыла и укладывала спать. Спали мы тоже вместе. Сердце разрывалось от предстоящей разлуки. Как молитву я повторяла про себя, что обязана вернуться. И вернусь — что бы мне это ни стоило.

Инор за эти дни был ввергнут в забвение и нервничал, находясь всё время рядом. Отец тоже не находил себе места, а Дим дорабатывал зелье для Арины. Принимать его она будет небольшими дозами несколько лет. После чего её кровь станет ядовитой для всех, кто бы её ни попробовал, даже для меня. Я была благодарна тёмному, что он не забыл о своём обещании.

Собрала первый раз совет из горгон, которые являлись мамами рий Арины. Горгоны прониклись возложенными на них обязательствами и согласились, пока нет меня, а Арина мала, принимать Тира как регента. Несколько дней обсуждали все принятые новшества, и я брала клятвы на крови — чтобы уж наверняка. Не хотелось бы возвращаться к разбитому корыту. Все понимали, что Арина пока остаётся их единственной ригьерой, и так доставшая меня за короткое время слежка и опека легко перейдёт на неё.

Про Гондальфу даже говорить не хочется. Когда тебя отслеживают и реагируют на все всплески эмоций и чувств — утомляет. Единственное, что договорилась с Хранителем — не сильно давить на малышку и дать ей время окрепнуть, прежде чем испытывать силой. Но это на случай, если я не вернусь.

Прибыл Лавр. Виноватый взгляд и несчастный вид. Долго извинялся за сестру. Оказывается, Арона, как и предполагал Стаур, напоила Дима приворотным зельем. Действует оно недолго, но качественно дурит голову. Потом ригнар объяснил, что Арону отправили на лечение — видимо, очарование тёмного на неё подействовало очень сильно. Я пожала плечами и сказала Лавру не переживать. Все мои отношения с мужчинами отошли на второй план — ведь впереди нелёгкий путь и долгая разлука с детьми. От них вдали я была лишь один раз, когда был секс-марафон с Инором.

К слову, своего соплеменника в наших рядах муж принял плохо. Задирал Лавра, без причины злился и успокаивался лишь тогда, когда обнимал меня и вдыхал мой запах. Очередные мужские заморочки.

Весь путь до портового города тёмных мы прошли порталами, и я даже не обращала внимания на окружающий мир — так плохо было на душе. Тир, который решил провожать меня до корабля, под конец не выдержал:

— Хватит мучить себя, Отага. С детьми всё будет хорошо. Клянусь своей жизнью — я уже поводок повесил. Да на них столько охранных амулетов и артефактов, что и муха не подлетит. К тому же с ними видящий. Думаю, уж он-то опасность почувствует — не мальчик уже.

Отец обнял меня на прощание, и я, не выдержав, расплакалась.

— Давит, — выдавила чуть слышно, — опять сильно стало давить. Зовёт в путь и в то же время... так хочется остаться.

— Ты же знаешь, — вытирая мои слёзы, проговорил Тир, — если не пойдёшь, будет только хуже. Я хотел бы пойти, но понимаю, что для тебя будет спокойней, если останусь с внуками. Вернись к нам, Отага. Мы будем ждать, — крикнули они на прощание, когда Инор не выдержал и, подхватив меня на руки, понёс по трапу на корабль.

Судно, на котором мы проведём большую часть пути, было похоже на галеон — многопалубное и довольно большое плавсредство. Капитан улыбался над тем, что с ним поплывёт много магов, и в то же время был недоволен моей женской персоной — шовинист несчастный. Мне предоставили отдельную маленькую каюту, а мужчин поселили в общем кубрике с матросами. Корабль был торговым, поэтому пассажиров было очень мало: две семьи дроу с тремя детьми и несколько торговцев, что подрядили корабль перевозить свои грузы.

Кушать собирались в маленькой столовой, где властвовал кок — седоволосый и красноносый, вечно недовольный всем мужчина. Полагаю, что красный нос и постоянный перегар очень явственно говорил о его пристрастиях.

Стаур, как понятно, и здесь не давал мне свободы — каждодневная тренировка и медитации, к которым прибавились магические практики. Я наполняла паруса воздухом, увеличивая и без того быстрый ход, пригоняла рыбу к сетям, которые частенько натягивали матросы.

Дошло до того, что магией мыла палубу, собирая толпы зевак и добавляя развлечения в скучные будни. Но я не роптала и с усердием выполняла всё, что говорил мой учитель — так хотя бы забывала о своей разлуке с детьми и вечерами без сил валилась на койку. Иногда ко мне пробирался Инор, и мы любили друг друга, хоть таким образом скидывая напряжение. С другими из нашей группы я пересекалась редко, иногда замечая, что и они не сидели без дела.

Раз в неделю мне разрешали помыться. На носу судна в специальном закутке стояла бочка, в которой Стаур опреснял морскую воду и подогревал. Там я отводила душу и расслаблялась, смывая усталость, которая накапливается при маленьком пространстве и большом количестве незнакомых мужчин. Семейные дроу тоже попросили о такой процедуре для своих жён, и Стаур не отказал, помогая в очистке воды. На нижней палубе был гальюн, и вода из бочки постепенно уходила на смыв продуктов жизнедеятельности. Чистоту старались поддерживать, но всё равно запах там стоял специфический.

Четыре недели пути — а такое чувство, что плывём вечность. Вылез на палубу страдавший морской болезнью Лавр. Ригнар похудел и осунулся, но хотя бы перестал блевать. Зато Риан словно всю жизнь провёл на палубе — носился по кораблю, как один из матросов, и не стыдился никакой работы. Где-то в трюме лежали ящики со специальными камнями для портала, и мужчина иногда мечтательно смотрел на горизонт и тихо вздыхал, словно не верил, что скоро осуществится его мечта.

Когда пошла пятая неделя нашего плавания, капитан стал нервным и зашуганным. Он подолгу смотрел в специальное приспособление для увеличения и по нескольку раз менял курс нашего корабля.

А через несколько дней начался шторм. Мы, как могли, сдерживали волны на подходе к кораблю. Я напрягала обе свои новые стихии, но шторм был такой силы, что не помогала даже магия виарнов. Море, словно взбесившееся животное, швыряло большой корабль, как игрушку, и топило нас огромными волнами. Я видела, как мрачен был Стаур, но не лезла с вопросами и не сдавалась. Спала по несколько часов в день и почти не соображала, что делаю.