Гори ясным пламенем

Глава 4

— Ты не против задержаться здесь? – в четвертый раз спросила Вероника.

Митя кивнул и перебросил через плечо рюкзак с изображением героя его любимого мультфильма «Тачки». Вероника достала из багажника чемодан и заверила:

— Мы ненадолго. Обещаю.

— Мне тут нравится. Тетя Раиса очень добрая, намного лучше бабушки.

— Рада, что тебе нравится Раиса, но дай бабушке шанс. Может, она окажется не такой уж плохой, — Вероника не верила, что хоть одно сердце в состоянии быть равнодушным к ее сыну. К тому же Светлана Георгиевна не чужой им человек. То, что у нее не заладились отношения с сыном, еще не значит, что к внуку она будет относиться также.

— Хорошо, — согласился Митя.

— Так уж вышло, что мы теперь будем часто с ней видеться. Я не хочу, чтобы вы ссорились.

— Я с ней не ссорился. Это она со мной не разговаривает.

— Ты не виноват, — Вероника привычным жестом пригладила сыну волосы. — Ей просто нужно время, чтобы к нам привыкнуть.

— Пусть тогда быстрее привыкает. Она вон какая старая. Может не успеть.

В ответ Вероника рассмеялась и взяла с Мити слова не говорить подобное при бабушке. Но куда больше проблем с бабушкой ее заботил визит в участок. Она собиралась наведаться туда сразу после того, как распакует вещи и убедится, что у Мити есть все необходимое.

Светлана Георгиевна великодушно позволила им пожить некоторое время в доме. «Пока дела с принятием наследства не утрясутся», — сказала она. Вид у нее при этом был недовольный. Но, надо отдать ей должное, владела она собой великолепно. Ничто не могло надолго выбить ее из колеи. Когда свекровь спустилась к обеду, выглядела она так, словно разговора с нотариусом не было. Если привычный для нее мир и дал трещину, то по ее лицу об этом невозможно было догадаться.

Веронике и Мите выделили по спальням на втором этаже. Мебель, как и в холле, здесь дышала на ладан. В особенно плачевном состоянии была детская: кровать скрипела, от матраса при каждом прикосновении в воздух поднималась пыль. Митя прыгал на постели, любуясь пыльными облаками, окружающими его подобно туману. Дошло до того, что он расчихался, и Вероника запретила игру.

В комнате Вероники от запаха нафталина свербело в носу, и она открыла окно, проветрить помещение. Ветер принес со стороны леса аромат хвои. Дышать стало легко и приятно.

Следующие два часа Вероника вытирала пыль, мыла полы и чистила ковры. По-хорошему ковры надо было выбить, но в одиночку она бы не дотащила этих мастодонтов даже до лестницы, а помощи попросить не у кого.

Раиса при первом удобное случае заявила, что она не служанка и никому ничем не обязана. Но и без нее Вероника отлично справилась. Комнаты засияли чистотой: никакой паутины на люстрах, липких пятен на полу, мусора на ковре или кругов от чашек на тумбах. Здесь снова можно было жить. Только шторы – гигантские пылесборники – немного портили впечатление.

Вероника устала после уборки, но визит в участок не отложила. Выяснив дорогу все у той же Раисы – неиссякаемого источника информации, она оставила Митю на ее попечение (по крайней мере, с ребенком та охотно занималась).

По дороге Вероника думала о том, что привело Бориса на их станцию метро. Была ли эта случайность или он намеренно покончил с собой в непосредственной близи от них с Митей?

Когда они познакомились с Борисом, ей было девятнадцать, ему – двадцать шесть, но по развитию он не далеко от нее ушел. Трудно представить, как он изменился за прошедшие годы. И в том числе внутренне. Даже живя с ним, Вероника не могла похвастаться, что в курсе всех его секретов. Что уж говорить о нынешних тайнах.

Почему Борис решил, что жизнь не стоит того, чтобы ее продолжать? Почему не пришел к ней? Возможно, она смогла бы помочь. На глазах выступили слезы. Вероника смахнула их ладонью и приказала себе собраться. Не хватало еще заявиться в участок зареванной.

Местное отделение полиции располагалось в одноэтажном здании. Вероника толкнула синюю дверь и обратилась к дежурному. Он ее проводили в отдельный кабинет.

В кабинете царила стерильная чистота. После дома Бориса она показалась невероятной. Стол полицейского сиял полиролем. Линолеум выглядел так, словно по нему никогда не ступала нога человека. Стекла в окнах кто-то столь тщательно отдраил, что с первого взгляда чудилось, будто рамы пустуют. Вероника с детства была неравнодушна к порядку, а потому еще до знакомства почувствовала расположение к хозяину кабинета.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и в комнату вошел высокий мужчина лет тридцати с небольшим. Синий цвет формы удивительно шел к голубым глазам. Веронике прежде не доводилось видеть такого насыщенного цвета глаз. Они будто впитали оттенок ткани и сделались ярче.

Обладатель неземных глаз, вероятно, много времени проводил на свежем воздухе. За это говорил темный не по сезону загар. Копна светлых волос на пару с широкой улыбкой довершали портрет. Этому широкоплечему красавцу следовало играть в американском фильме какого-нибудь очередного спасителя человечества вместо того, чтобы терять время в маленьком городке.

— Спасибо, что нашли время заглянуть. Владимир, — мужчина протянул руку.

Они обменялись ничего не значащими фразами, после которых он заявил: