Гори Жить 2

2.Калимантан

Калимантан

«Насытишь взгляд, но мысль не удлинишь.

Сады и парки переходят в джунгли»

И. Бродский, «Гуернавака»

Они брели по городу без направления и цели. Джо поглядывал по сторонам, без интереса озирая живописные улочки медины. Майк раздумывал об услышанном. Запрет на посещение Москвы его ранил. Немного друзей осталось там – тем сильнее хотелось повидать их. Его семья, его мама… Неужели он никогда не увидит её? Неужели никак нельзя послать весточку, что он уцелел, что жив, что с ним все в порядке?

- Н-ну-у… - задумчиво тянул Джо, - известить-то можно. Намекнуть. Дать надежду. Хочешь, она встретится с Лили? Случайно, конечно. Лили расскажет о тебе, выразит убеждение, что ты жив – просто далеко. Для любой матери такой разговор станет фундаментом веры в жизнь сына. Но встречаться вам нельзя. Минимум родственников, отсутствие жён и детей, между прочим, является обязательным условием для каждого живущего. Чем меньше близких – тем меньше соблазна устроить их судьбу. Потому-то и существует запрет на посещение родных мест в течение срока, достаточного для вымирания всего рода…

У Майка кольнуло в груди и засосало под ложечкой. Что-то не так в словах Джо. То есть всё правильно как будто, Майк же никогда не женился и не имел детей, но… Он уверен: есть у него и жена, и дети! Неизвестно, откуда; неизвестно, где – но есть! Откуда такая убеждённость, Майк не понимал.

Джо тем временем продолжал:

- Ерунда, не печалься попусту! Я больше ста лет объезжал Шотландию десятой дорогой. Джим в Англию до сих пор ни ногой… У Аттикуса всё давно позади, настолько давно, что уж и народа его на планете нет. Ну, а Лили не ступит на Гаити, пока жив Роберто…

- Где она сейчас?

- В Китае. Учится ангельскому ремеслу. Мы ведь – если рассуждать в рамках современной религиозной парадигмы – вроде как ангелы… Или демоны, если посмотреть в ином аспекте.

Они вышли на океанский берег и дошли до мечети Хасана II. Великолепие строения не тронуло Майка. К тому же сгущающийся туман обволакивал верхушку мечети и, медленно спускаясь вниз, к земле, скрадывал красоту здания.

- Скоро начнется дождь, - с уверенностью произнёс Джо. – Нам пора определяться с пристанищем…

- Определяться? – зевнул Майк. К нему медленно возвращалась бодрость духа и тела, а сонливость, возникшая после мегазавтрака, улетучивалась. – Пора бы! Скажи мне, Джо: вот, я был живым, стал живущим. Зачем? Кто я среди вас? Чего от меня ждут? И кто этот властелин мира, который одних обрекает на смерть, а другим дарует вечную жизнь?

- Наоборот! – рассмеялся Джо. – Дарует смерть, а обрекает на вечную жизнь. Что же до того, кто ты и что ты, ты сам мне и расскажешь. Когда допетришь. Кто он – тот, которого ты называешь властелином – я не знаю. Поначалу думал на Аттикуса, но тот меня разубедил. Он тоже, кстати, никогда не общался ни с каким высшим существом. Похоже, мы – такой же продукт эволюции, как всё сущее. Поспешим отсюда, вот-вот начнётся ливень!

Он повернулся к Майку, указывая рукой на тучу, но никого рядом с собой не обнаружил. Джо встревоженно усмехнулся: когда толком не владеешь искусством перемещения, можно внезапно забросить себя в такие дебри, откуда выхода просто нет – скажем, в недра заброшенной шахты с заваленным выходом.

Он поискал Майка сначала неподалёку, в пределах города. Без толку. Потом расширил круг своего внутреннего зрения на весь западный край Африканского континента, но друга не обнаружил. Озадаченный, он методично обшарил все доступные его вниманию уголки и закоулки. На поиск ушло время. Майка не было.

Чтоб не торчать столбом посреди дороги, Джо присел под стеной мечети, и скоро его до нитки промочил ливень, а потом высушило солнце. Пунцовый закат окрасил его лицо красным, а последовавшие затем сумерки укрыли фиолетовой тенью. Изменений в природе Джо даже не заметил.

Напрягая все силы, он искал Майка повсюду на Земле – даже в Антарктиде – но не находил нигде! Все живущие на местах: Джим сидит в лайнере, идущем на посадку в Борнео. Белла шагает по холлу фешенебельного бьюти-центра на Пятой авеню. Алекс любуется красотами ночного Тибета с высоты вершины Кайласа.

Майка в этом мире нет!

* * *

Мигель Лазаро пришёл в себя ночью. Чувствовал он себя лучше прежнего. Приятная истома наполняла тело, давая надежду на выздоровление. Стерильный воздух больничной палаты отчетливо попахивал жареной рыбой. Больной улыбнулся – ровно настолько, насколько позволили поражены мышцы.

Мысли потекли ровным потоком. Говорят, люди после травм напрочь теряют память. Нет, это не про него. Нужно постараться, и память вернётся!

Итак, он Мигель Лазаро, доминиканец. Испанский – родной его язык, хотя и по-русски он понимает. Английским владеет почти как испанским. Поэтому чаще его зовут Майком – как принято в Европе.

Он финансист, и финансист успешный. Лет пять назад он купил акции этой швейцарской клиники, и докупал ещё, поскольку врачебный бизнес здесь, в Альпах, чрезвычайно прибыльное дело. Но с чего он начинал своё дело? Как добыл свои первые деньги? Начисто вылетело из памяти!